Евгений Прошкин - Палачи Страница 65

— Прикольно, — кивнул Олег. — Но почему ты вообще об этом заговорила?

— Ну, понимаешь… — Марина носком кроссовка примяла снег. — Помнишь, мы вчера с тобой…

— Помню.

— Вот. А это был очень опасный день.

— У меня последние три дня очень опасные. И что?

— Я в другом смысле. Я беременна, Олеж.

— Как ты можешь это знать? Суток еще не прошло!

— Я знаю. Просто знаю. Ну, ты обрадовался или огорчился?

— Подожди, Марин. Мне нужно… Мне нужно время, чтобы сообразить.

Кажется, это был не тот ответ, которого ждала Марина. Отняв руку, она побежала догонять Столярова. А Гарин еще некоторое время стоял на месте, глядя на следы, оставленные кроссовками любимой женщины, и мучительно размышляя.

Он любил Марину и хотел от нее детей, и лишь одно обстоятельство мешало ему сейчас почувствовать себя самым счастливым человеком на свете. Это были слова, намертво въевшиеся в память. «Полубогом я уже был. В следующей жизни я стану Богом». А еще смех — не безумный, не демонический, а совсем обычный, человеческий смех, от которого почему-то становится очень жутко.

Каким он вырастет — этот ребенок, унаследовавший от своих родителей цвет глаз и волос, ямочку на подбородке, группу крови, генетическую память и Бог знает что еще?

Только вот Бог ли? Или все-таки Дьявол?

На кого он будет похож — на Марину или на Олега? А может, на юного бога, как большинство малышей? И какое слово произнесет первым? «Мама» или «папа»?

А может быть, «щенок»?

ЭПИЛОГ

Двадцать пятого августа в семье Олега и Марины Гариных случилось пополнение. При росте пятьдесят два сантиметра мальчик весил три с половиной килограмма. Все родственники сошлись во мнении, что у него глаза матери и волосы отца. После долгих препирательств мальчика решено было назвать Борисом. Иногда по ночам, уложив сына спать, Олег подолгу в задумчивости стоит у его кроватки. Однако ребенок растет здоровым, спокойным и не опережает в развитии своих сверстников. В его поведении замечена пока только одна странность. Когда в гости к супружеской чете приезжает Столяров, Борис Олегович Гарин с криками убегает в свою комнату и прячется в шкаф.