Эра скорпиона. Том 2 - Егор Серебрянский Страница 6

class="p1">Его отряд, четырнадцатый, отправился к шахте уже затемно. Оставшимся придется спускаться вообще уже глубокой ночью, а нам приказали обустраивать лагерь и садиться ужинать. Мы без малейшего аппетита жевали яичные лепешки и неотрывно смотрели на освещенный огнями подъемник. За это время появились подтверждения слов Лиама: несколько рейдов подряд завершились с минимальными жертвами или вовсе без таковых, а потом ситуация резко ухудшилась.

Разумеется, я напоследок крепко обняла Кея и без лишних слов отпустила — напутствий не требуется, лучше вообще не сбивать его сосредоточенность. Татья и не подумала по привычке отыскать любую удобную поверхность и задремать. Руперт в кои-то веки заткнулся. Пусть они и не любили Кея так же, как я, но признавали его лидерство и защиту от других преступников — им тоже придется несладко, если он погибнет. Нет-нет, лучше вообще ни о чем не думать, чем о таком.

Компания студентов не пошла на ночлег или ужинать, они так и стояли неподалеку от шахты — определенно ждали именно Кея, хотя и судьба других шахтеров близнецам не была безразлична. Я физически ощущала напряжение Иристины: принцесса шагала туда и обратно, а когда оповестили о завершении часа после спуска, застыла на месте в какой-то несуразной позе. Конечно, беспокоится, ведь Кей спас ей жизнь! Или за ее мученическим страхом стоят и другие эмоции — той же силы, что моя сестринская любовь, но немного другой природы? Не потому ли Ристиан все сильнее хмурился, наблюдая уже больше за ней, чем за подъемником? Я думала об этом, чтобы не думать об истекшем времени.

Гельт подошел ближе, о чем-то поговорил с работниками и отступил. Я поняла, что это означает, когда подъемник запустили. Мы втроем вскочили на ноги, чтобы первыми разглядеть людей в корзине. Но уже по силуэту поняли, что выжил только один. Руперт подставил мне открытую ладонь, по которой я радостно хлопнула. К нашему стыду, мы просто были счастливы, что видим Кея живым, забыв об очередных семерых погибших. И плевать, что брат прижимает к животу поврежденную руку, это сущая мелочь! Его так же обыскали и отправили к лагерю, чтобы тоже перекусил и мог укладываться спать.

Наши приветственные крики перекрыл страшный женский рев.

— Ты убил его, ты убил его! — голосила безумная Лодушка, вылетевшая вперед своей компании. Не только мы последний час провели в оцепенении. — Где мой Аш, убийца?!

Кей никогда не воспринимал ее всерьез, но на этот раз решил остановиться и ответить:

— Мы наткнулись на крупную домарину, Лодушка. Все полегли при первой же атаке, мне пришлось долго прятаться, пока тварь не ушла. Я ничего не мог поделать.

Я невольно вздрогнула. Домарина по праву считается опаснейшим монстром шахты — у нее длинное жало, которым она протыкает жертв. Не самый быстрый подземный хищник, но практически неубиваемый — толстый хитиновый слой надежно защищает тело. Наши шестиноги в сравнении — буквально подарок для детей. Удивительно, что Кею удалось выжить при таком столкновении. Домарины на первых уровнях почти никогда не водятся, то есть произошло фатальное и чрезвычайно редкое невезение.

— Врешь! — заорала Лодушка еще громче. — Врешь, подонок! Ты прикончил моего Аша, а остальных убрал, чтобы они никому не рассказали! Мерзавец, ты за это ответишь!

Доводы разума здесь были бессильны. Сама Лодушка вернулась в составе шестой группы, когда еще не представляли всю сложность задания для последних рейдов. И ее не убедить, что ее более сильный сожитель не перенес испытание, которое пережила она. А хуже всего, что на Кея с ненавистью смотрели все люди Аша — они только что потеряли лидера, всех их объединившего, и им обязательно нужен был виновный. Не лезть же в шахту за домариной, в конце концов. Имиль вытер рукавом перекошенное лицо, а затем перевел взгляд с Кея на нас. Он не грозил кулаком и не произнес ни слова, но я в самих его глазах читала ярость взрывающегося вулкана. Вся возможная дружба между нами, все приятные эмоции только что рассыпались в пух и прах: Имиль слишком глуп, чтобы усомниться в обвинениях Лодушки, а потеря родного отца умножала его печаль на злость.

***

Мы уже снимали лагерь, когда в шахту отправились студенты. Поскольку Гельт с нами уже закончил, им не составило труда договориться — рабочим-то все равно: деньги за зачистку пойдут в их карманы, а ответственности за жизни незнакомых богачей они нести не собираются — пусть еще докажут, что те вообще спускались. Правда, до того момента к нам все-таки подошли Иристина и Таланея, чтобы расспросить об опасностях. Да вот только по большей части вопросы касались здоровья Кея.

— Я видела рану на твоей руке, и не смей врать, что это была чужая кровь — у тварей она не красная, а мутно-зеленая, — настаивала Ири. — Ты обращался к лекарям?

— Послушай, красавица, тебе больше заботиться не о ком? Могу предложить и свою кандидатуру, но тут слишком много свидетелей, — поддел ее мой брат. Но, оценив надутые губы, добавил: — Просто царапина, не стоит обсуждений.

Принцесса еще раз внимательно посмотрела на разрезанный над его локтем рукав, но больше не отважилась вызывать новую волну сарказма и удалилась. Я Кею этот вопрос еще ночью задавала — он точно так же отмахнулся. Парень, как обычно, не показывал свои слабости, и чтобы не вызывать в нем еще больше раздражения, я сменила тему:

— Не удивлюсь, если эта Ири на тебя запала. Она действительно глаз от тебя оторвать не может, а вчера с ума сходила, пока ты был внизу. То ли ты и ей брат, то ли вообще не брат.

Кей ответил на мою улыбку еще более широкой.

— Да и я чем дольше на нее смотрю, тем симпатичнее она мне кажется. Но сомневаюсь, что наш короткий любовный академический роман пройдет без осечек: Гельт меня на свиданки отпускать вряд ли в ближайшее время намерен, аристократку ко мне в карцер тем более никто провожать не станет.

Представив, что дело в самом деле дойдет до романтики, я не на шутку испугалась: ежели ее высочество Иристина Армунд положит глаз на простолюдина, то ее несчастного избранника не просто уничтожат — его сотрут с лица земли, будто никогда и не было. Не банальное неравенство положений, а мезальянс наивысшей категории!

— Вот и правильно, лучше даже мысли такой не допускать. Симпатия симпатией, однако проблемы начнутся такие, что вовек не разгребем. Я наверняка ошиблась