Закон вольных сталкеров - Дмитрий Олегович Силлов Страница 6

Понятно, вот и объяснение, почему все двери лаборатории для меня оказались открытыми.

Внезапно на затылке ученого его реденькая шевелюра неестественно вздрогнула – и раздвинулась вверх и вниз, вследствие чего стал виден большой и внимательный глаз, уставившийся на меня.

«Третий братец, возможно, спереди больше похож на нормального человека, но никак не сзади», – промелькнуло у меня в голове. С другой стороны, пригласили меня вежливо, хоть и стоя спиной к посетителю, так что смысла выпендриваться не было никакого.

– Извините, что не могу полностью посвятить вам свое время, срочная работа, – проговорил ученый-мутант. – Тем не менее я вас внимательно слушаю, так как мой мозг способен одновременно обрабатывать несколько информационных потоков.

– Вот… Гнилая собака укусила… – сказал я, продемонстрировав глазу распухшую кисть руки, уже успевшую местами неприятно почернеть.

– Понятно, – кивнул ученый, что с моего места выглядело, будто он запрокинул голову назад. – В среднем через тридцать шесть часов вы станете вполне сформировавшимся живым мертвецом, уникальной формой жизни, присущей этой местности. Если, конечно, не принять экстренных мер.

Я молчал. Когда что люди, что мутанты излагают прописные истины, это самое оптимальное. Чего тут добавить-то? Верно все говорит капитан Очевидность. Разве что остается лишь поддакнуть ради приличия, а то пауза в диалоге у нас как-то затянулась.

– Ну да, все так, – проговорил я.

– Отлично, что вы это понимаете, – вновь кивнул глазастый затылок. – Слава мне уже сообщил, что вы оплатили лечение, так что прошу подождать две минуты – и мы приступим.

Ну, две минуты у меня точно были. И даже еще тридцать шесть часов к ним в придачу. Потому я дождался, пока ученый закончит молотить по клавишам всеми своими двенадцатью длинными пальцами, – и последовал за ним, когда он направился к массивному автоклаву, который был хорошо знаком мне по моим предыдущим приключениям. Типовая модель советского производства, которую уже в Зоне разномастные ученые дорабатывали под свои нужды.

Подойдя к стеклянному гробу, от которого во все стороны по полу змеились шланги и пучки проводов, ученый повернулся ко мне – и я изрядно обалдел, хотя в Зоне повидал многое…

Лицо ученого выглядело так, словно его голову перевернули: рот сверху, под ним – еще один глаз. На месте носа – ничего.

Жесть…

Чего только аномальное излучение не наворотит если под него хорошо попасть! Впрочем, в последнее время в Зону зачастили гости из других миров, так что, может, и оттуда пришли к нам эти человекообразные существа…

Но я, конечно, вида не подал, что несколько удивлен внешностью ученого. Так-то мне глубоко фиолетово, как он выглядит, лишь бы помог не стать живым трупом, шляющимся по Зоне в поисках свежих мозгов.

– Должен вас проинформировать о методике такого рода лечения и о рисках, связанных с ней, – проговорил рот ученого, находящийся на месте лба. – В автоклаве я введу вас в глубокую искусственную кому, от смерти отличающуюся лишь тем, что специальный препарат, созданный на основе местных артефактов, заблокирует процессы некроза. В том числе он со временем уничтожит все клеточные изменения в вашей руке, полностью ее восстановив.

– Звучит неплохо, – проговорил я. – А без комы никак? Так-то я боль стойко переношу.

– Никак, – мотнул головой ученый. – К сожалению, подобное лечение в сознательном состоянии невозможно – не выдержав перегрузок, откажут либо сердце, либо мозг. А я не готов гарантированно отправлять на тот свет пациента, оплатившего лечение. Этика не позволяет.

– Звучит благородно и обнадеживающе, – признал я.

– Согласен, – кивнул ученый, запрокинув голову назад. – Но должен предупредить – возможны побочные эффекты. А именно: ваш организм погибнет, не справившись с шоком полного отсутствия сознания и привычных обменных процессов. Просто вероятность этого меньше, чем если проводить лечение в сознании.

– Насколько меньше? – поинтересовался я.

– Процентов на тридцать. Что в вашем случае очень существенно.

– Ну, в общем, да… – согласился я.

– Есть и еще кое-что, – добавил ученый. – Никто не знает, как поведет себя ваше «я», которое иногда образно и ненаучно называют «душой». Субстанция эта нематериальная, хоть и обладающая собственным весом в несколько граммов, что доказано многими экспериментами с людьми, находящимися на пороге смерти. Препарат, разработанный мной, на время комы лишает человека данной субстанции – и куда в это время девается так называемая душа, мне пока неизвестно.

– У японцев она называется «ками», – пробормотал я, вспомнив наши беседы с Виктором Савельевым по прозвищу Японец.

– Ну, как она называется, это не столь важно, – пожал плечами ученый. – Сейчас для вас в приоритете вопрос, вернется ли она в ваше тело. А вот этого я вам, к сожалению, гарантировать не могу.

– Зашибись, – сказал я. – Оплату взяли, после чего предупредили, что я с высокой вероятностью от лечения тупо сдохну.

– А вы в любом случае сдохнете, что от лечения, что без него, – улыбнулся рот, при этом глаз под ним добродушно мне подмигнул. – Тут же у вас появляется некоторый шанс полностью вылечиться – правда, какие побочные эффекты будут после этого излечения, я сказать не могу.

– Погодите, – нахмурился я. – А скольких людей вы уже вылечили?

– Нисколько, – отозвался ученый. – Мы с братьями вообще недавно в вашей Зоне, и бар над найденной нами лабораторией построили всего две недели назад. Просто идею своего препарата я вынашивал достаточно давно, и лишь позавчера мне удалось получить устойчивую форму активного вещества. Так что вам будет оказана честь быть первым человеком, который испытает его на себе.

– Афигетьневстать… – пробормотал я одним словом, так как второе и последующие были исключительно матерными, а портить мне отношения с целителем или нет, я пока не понял…

– Кстати, в случае отказа пациента пройти курс лечения оплата не возвращается, – заметил ученый. – Да, в общем, деньги и другие ценности вам очень скоро и не понадобятся – зомби предпочитают мозги и свежее мясо. Это люди охотятся за деньгами, славой, властью и несбыточными надеждами. В данном случае живые мертвецы существа более практичные и, не побоюсь этого слова, продуманные, хотя думать там в общем-то нечем…

Перспектива стать зомбаком меня точно не устраивала, уж лучше прям сейчас поставить в своей жизни свинцовую точку. Хотя, с другой стороны, что я теряю? Не лягу в автоклав – сдохну. Лягу – скорее всего, тоже. Но тут есть хоть какой-то мизерный шанс остаться в живых…

– Я согласен, – проговорил я.

– Отлично, – вновь запрокинул голову ученый, нажимая красную кнопку на боковине автоклава. – Только должен предупредить – переход в состояние искусственной комы будет довольно болезненным.

– И почему я не удивлен? – пожал плечами я. После чего положил на пол автомат и шагнул к стеклянному гробу, прозрачная