Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт Страница 6

— Свет? Свечу бы или факел? — крикнул Коська ни к кому конкретно не обращаясь. Да и к кому тут обращаться, его монаси точно с собой свечей не привезли, как и староста. Только пани Валенса.

Белое пятно на крыльце терема исчезло.

Глава 3

Событие седьмое

А ночь всё длилась и длилась. Темень. Даже хуже стало, ветер поднялся и притащил с Европы богомерзкой облака, которые, выстроившись немецкой свиньёй, стали наползать на православный Млечный путь.

Не заладилось и с искусственным освещением. Пани Валенса принесла из дома уже зажжённую свечу и посеменила к яблоне. На втором шаге ветер, чтоб ему пусто было, свечу, как её пани не прикрывала рукой, задул, и белое снизу (сверху шаль тёмная накинута) привидение прокричало плаксивым голосом:

— Здроващь, Марыйо, ласки пэлна, Пан с Тобон…

Прокричало и назад посеменило.

Касьян решил сам наведаться к яблоне и посмотреть, что творится, по дороге под телегу заглянул и верёвку, что крепила арбалет, с собой прихватил. Вдруг понадобится татей вязать. Навстречу ему с другой молитвой грузно шагал Сбышек. И сам за сотню кг явно весит и Вавель точно в районе полусотни. Хотя, шерсти много, возможно и кажется только таким здоровым, а сам всего сорок девять кило весит. Пёс скулил жалобно, куда попал ему тать не видно. Да, ничего не видно!

Под яблоней тоже не лучше, не, тела троих татей видно, дядьку в срачице видно, меч изредка в лучах звёзд посверкивает… Нда, а вот чего с татями не видно, то ли все живы, то ли не все. Света явно не хватало.

— Верёвка у меня есть, который самый борзый? — показал дядьке верёвку Коська.

Нда, показал, не то слово и действие. Пришлось нащупать руку ратника и сунуть ему верёвку. Родич принял и остался стоять.

— И?

— Сейчас пани свечу принесёт.

— Не принесёт. Ветер. Нужно нести их в сени, там разбираться, но, чтобы они по дороге не выкинули чего…

— Чего выкинули? — тормознул вой.

— Ай. Оружие. Нужно обыскать, вдруг ножи есть, ты его потащишь, а он тебе нож в пузу. Нужно обыскать и самого здорового связать — верёвка одна.

— Добро, — дядька мечом располовинил верёвку и один конец племяшу сунул.

Коська с опаской склонился над татем ближайшим, который это по счёту из им подстреленных, он не знал, да и не важно. Первым делом сапоги проверил, нет ли ножа засапожного. И нет. Сапог нет. Вместо них опорки. Ботинки из кожи без каблуков и со швом посредине. Вроде бы, постолы называется. В них нож не сунешь. А вот на поясе был нож. Что-то типа финки в кожаных ножнах. Коська нож вынул ремень перерезал и им и связал за спиною руки татю. Рядом с раненым лежал арбалет, и его парень ногой подальше отодвинул. При всех этих манипуляциях разбойник признаков жизни не подавал, а вот когда его парень перевернул, чтобы руки связать, то еле слышно простонал. Жив значится курилка.

Дядька в это время скрутил своего и там стоны были явственно слышны. У третьего очутились одновременно. И слава богу. Бандит оказался в сознании и никакие важные члены повреждены, судя по всему, не были. Когда дядька на секунду раньше к нему приблизился, сволочь эта выхватила нож и попыталась и без того порванную уже срачицу дядькину ещё и ножом продырявить. В живот метил, антихрист. Коська успел только на руке повиснуть. Его веса чуть не хватило, и дядька вскрикнул. Но до печени или других полезных для здоровья органов клинок не достал, и Савелий ткнул кулаком в рожу противную (А какая рожа может ещё быть у татя?).

Коська же пойманную руку назад теперь заворотил и выбитому из сознания бандиту умудрился на спину залезть. Точнее, на шею усесться, задом наперёд. Вторую руку подтянул дядька и они вдвоём скрутили эту сволочь.

В это время к ним и подоспел староста дядька Козьма с настоящим смоляным факелом.

— Что тут у вас?

— Посвяти, — ратник разорвал на животе сорочку, маленькое красное пятнышко обнажая. Всё же Коська вовремя успел за руку схватиться, и дядька ещё и отпрянул, должно быть, даже брюшину не пропорол бандит, так кожу поцарапал, по крайней мере, так это смотрелось в мигающем неровном свете факела.

— Потащили их в сени, нужно осмотреть, да расспросить зачем и по чью душу приходили, — дядька Савёл он командиром у ратников не был. Рядовой вой в княжьей дружине, но тут среди пацана и старосты был наиглавнейшим главнюком. Не с вопросительными интонациями произнёс, а с повелительными.

— И? — Коська хотел было сказать, что в нём бараний вес и он этого… этих совсем не щуплых и не хилых мужиков не унесёт сразу троих, пупок развяжется.

— Кхм, — дядька не дурак, — бери, Козьма, за ноги вон того крайнего, я за шиворот возьму, а ты Касьян вот держи нож, этих карауль.

Уже в доме, точнее, в сенях терема, осмотрели всех татей на предмет лишних отверстий. Первый, которого Коська связывал был точно нежилец, стрела попала в солнечное сплетение и впилась чуть не на всю глубину. Отходил в адские чертоги душегуб.

Второй, которого спеленал ратник, ненамного дольше на этом свете задержится. У него пробито левое лёгкое, оттуда пузырики кровавые пузырятся и из рота пузыри красные лопаются. Даже и не стонет уже. Загибается.

И только третий, самый резвый из татей, ножиком срачицу дядькину продырявивший, ворочался и грозился всех убить и один остаться.

— Князю утром передать надо… — ратник окончил осмотр троицы и скорее себе, чем зрителям выдал вердикт.

— Может его спросить, где у них дисло… где обитают в городе?

— На дыбе у князя всё расскажет.

— Мне тут мысль одна пришла… — Константин Иванович вспомнил одну книгу, в прошлом — будущем прочитанную, где чтобы разговорить преступника, использовали его умирающих или даже уже мёртвых подельников, — Дядька Севёл, пойдём выйдем на крыльцо, расскажу, что придумал.

Событие восьмое

—