Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов Страница 6

Если что, тираннозавр ти-рекс считается одним из самых опасных наземных динозавров, хотя у него есть и более крупные родственники. У него был самый сильный укус из всех наземных животных за всю историю её развития. Во рту тираннозавра было шестьдесят зубов длиной 8 дюймов, идеально подходящих для того, чтобы терзать добычу. Мозг тираннозавра был почти в два раза больше, чем у других динозавров, что делало его более разумным (и давало ему лучшее обоняние и зрение), чем у его жертв.

Для чего я это рассказываю, да так, надеюсь, что просто память освежаю. Сильно на это надеюсь…

Рассказал мне Лука Фомич про необыкновенные места около Котово. А там достопримечательность имелась — кладбища яиц динозавров. Ермолаев рассказывал, что знает несколько таких мест, и даже как-то выступал в роли проводника, сопровождая пару петербургских учёных, но чем закончились их изыскания, он не в курсе.

— Пу-пу-пу, а я-то всё думал, чего же мне ещё не хватает для полного счастья? Так оживших тиранозавров, да ещё и мутировавших под Куполом! — высказался я сгоряча, — И что, эти яйца ещё можно увидеть или они уже все под Купол аномалии ушли?

— Отчего же все, — рассудительно покачал Фомич головой, — Пара мест осталась. Одно так совсем недалеко от вас. Лёгкой рысью за полчаса домчим. Интересуетесь взглянуть?

— Да. Завтра с утра подъезжайте, чаю выпьем да и прокатимся, — кивнул я в ответ.

— Отчего бы и не подъехать. Да и чаёк у вас больно уж хорош. А я вам ещё и мёда привезу. Своего. Которые год держу несколько бортей. Привык к сладкому. В хороший год с одной борти до трёх пудов мёда добываю, — похвастался Лука напоследок.

— Федот, — крикнул я денщику, — Поделись с Лукой Фомичом чаем.

— Да вы что, вашбродь, — застеснялся Ермолаев, — Яж не для этого похвалил…

— Поделись — поделись, — кивнул я Федоту, а себе памятку сделал — надо чай заказать.

Утром выехали. И впрямь недалеко оказалось. Что могу сказать — высоченный глинистый обрыв в овраге, а там, на самом верху они… яйца. Только что-то уж чересчур они большие. Некоторые чуть не в сажень диаметром.

— Говоришь, кроме этого места и другие имелись? — повернулся я к Ермолаеву.

— Если бы не Купол, то тут вёрст пять — шесть, и ещё одно местечко есть, но сейчас оно аккурат под Купол ушло.

— Наверх есть где подняться? Образцы надо взять.

— Тю-ю… тут вёрст десять в объезд надо. Вам то, что у них внутри требуется наколупать? Так у меня полно этого добра. Желаете, целое ведро могу отсыпать.

— Откуда? — одним словом выразил я свой интерес.

— Так я для курей думал. В прикорм. Вдруг они действительно яйца крупней начнут нести, — чему-то усмехнулся Фомич, видимо несбывшейся мечте.

— И как?

— Не… не сработало. Лишь скорлупа чуть прочней стала, и всё на этом.

— Тогда возвращаемся. Есть у меня один профессор. Настоящий учёный. Ведро не ведро, а фунта три образцов ты привези на днях. Передам ему на изучение, — оставаясь с виду спокойным, развернул я коня.

Но на самом деле я ни разу не спокоен. Очень надеюсь, что дядюшка разуверит меня и скажет, что воссоздать хищных ящеров, некоторые разновидности которых весят больше пятисот пудов, дело невозможное, ну а пока я так рассуждаю: — Амёбы. Одноклеточные существа, по сути, но они умеют собираться в сложные формы. Вот и тут — вдруг одной какой-то яичной клетки им хватит, чтобы возродить воплощённый кошмар! А выходить на такого, даже с пушкой Барановского — это как с дамским пистолетом на медведя. Магия… да, должна помочь. Но это значит, что не только я теперь к аномалии буду привязан, но и другие маги сюда нужны, и много!

Ой, нет! Боже, давай без динозавров, а?

* * *

Сегодня с утра опять усердно отрабатывал работу с заклинанием кинетики. Ага, с тем самым, не особенно популярным направлением магии, требующим большого расхода энергии, и позволяющим получить незначительный результат. Для примера: если я саженей на двести запущу полупудовую каменюку в крепостную стену, то урон она нанесёт примерно такой же, как мой Огнешар, а сил я потрачу раз в пять больше.

Но, всё радикально изменяется, если бросать не камни, а бочонки.

Мне привезли черноморскую соль. Пока немного, около тридцати пудов. Вот я и тренируюсь на макетах, пытаясь их забросить раз от раза всё дальше и дальше. В мечтах было полпуда по половину версты, а по факту пока эти полпуда саженей на сто пятьдесят — двести летят. Виноват не только мой ущербный навык в кинетике, но и сами бочонки. Если они хлипковаты, их, как рыхлый снежок, далеко не бросишь. А сделай прочней, они об Купол не разобьются. Изготовителя бочек под рукой нет, так что обходимся тем, что под рукой. А там выбор не велик. Бочки винные, из которых мне единицы подходят, водочные и те, что для пороха.

Жду дождь. Не тот, что крапает еле-еле, а полноценный, и лучше даже с сильным ветром, чтобы брызги раздувал в сторону.

Эту идею я давно задумал, но соль прибыла лишь на днях.

Если коротко, то идейка у меня простенькая, чисто житейская. Раз уж Купол соль не любит, то послать ему во время дождя чуток подарков. Бочонков этак пять — шесть, с горькой морской солью.

Дядюшка уже высказал своё одобрение по этому поводу. Целая верста одета в Паутину и ловушки, на всякий случай, осталось дождаться дождя.

Нет, я всё понимаю, и будь я полноценным магом Природы, я бы и сам от ближайшего водоёма дождевые тучи пригнал. Наверное, и сейчас смогу, но кто потом бочонки с солью будет бросать? Эх, каналы, каналы мне нужно прокачивать, и срочно! Маны я всегда смогу с накопителей зачерпнуть, а вот каналы порой просто пылают от переизбытка пропущенной энергии. Не дай Бог, не выдержат… Даже если я выживу после такого, то восстанавливаться придётся не один год. И это мне. Любой другой на этом бы и закончился, как маг.

Ладно, глупостей я делать не хочу и не буду, лучше, по привычке, по дороге к обеденному столу, пощёлкаю по стеклу барометра. Пощёлкал. А ведь падает…

На следующий день стрелка упёрлась в «Дождь».