Степные ястребы - Джек из тени Страница 6

Я отвёл спасённых орков к полевому лазарету. Мои лекари тут же занялись ими, обрабатывая раны, давая лекарства. Новость о том, что мы нашли выживших, мгновенно разлетелась по армии. Это был мощный моральный импульс. Мы были здесь не зря, спасатели, достигшие успеха. И это осознание удесятерило силы моих солдат, особенно орков. Они увидели живое доказательство того, что их семьи, их кланы ещё можно спасти.

Я вернулся в свой импровизированный штаб, палатку, разбитую у головного тягача, и развернул карту. Слова старика, его путанный, полный ужаса рассказ, дали мне бесценную информацию. Враг был силён, по своему технологичен и жесток. Но он не был непобедим, у него были слабые места. Но сначала нужно было увидеть этого «большого, как холм» зверя своими глазами.

* * *

Я собрал свой «мозговой центр» прямо у головного парового тягача.

— Итак, что мы имеем, — начал я, указывая на карту. — У нас есть подтверждение, что эльфы используют два типа «ударной силы». Первый, это многочисленные, относительно небольшие, бронированные твари, назовём их условно «жнецы». Они эффективны против пехоты в открытом поле, сеют панику, пожирают живую силу. Второй неизвестные гиганты. Мы не знаем, что это: живые существа, механизмы или гибриды. Но мы знаем, что они оставляют характерные следы и используются для транспортировки или как тяжёлая осадная техника.

— Какой бы большой ни была тварь, у неё есть шея, — прорычала Урсула. — Мой топор найдёт её.

— Сомневаюсь, что у механизма есть шея, вождь, — возразила Брунгильда, не отрываясь от своих чертежей. — И если моя теория верна, и это некий аналог шагающей осадной башни, то её «шея» будет защищена лучше, чем задница нашего герцога в его тронном зале, обычным оружием её не взять.

— Она права, — поддержал я гномку. — Мы не можем бросать твоих орков на эти машины, пока не поймём, с чем имеем дело. Нам нужно найти лагерь, рано или поздно они должны остановиться, для обслуживания механизмом или просто для сна, если это живое существо. Скритч?

— Мои ребята уже ищут, Железный, — ответил ратлинг. — Старый орк указал примерное направление, откуда пришли твари. Если они там прошли, мы найдём, земля помнит всё.

Через шесть часов после нашего совещания один из ратлингов примчался в лагерь, его усы нервно подрагивали от возбуждения. Он не говорил, он почти кричал, захлёбываясь словами, что мы должны это видеть.

Мы отправились немедленно. Я, Урсула, Брунгильда и Скритч в сопровождении десятка «Ястребов». Ратлинг привёл нас на вершину невысокого, пологого холма, с которого открывался вид на широкую, иссохшую равнину.

— Смотрите, — прошептал он, указывая вперёд.

Сначала я ничего не понял. Просто равнина, покрытая редкой, выгоревшей травой. Но потом, присмотревшись, я увидел две широкие, параллельные друг другу борозды, которые тянулись от самого горизонта, проходили в паре сотен метров от нас и снова терялись вдали. Это не были следы от колёс. Колёса оставляют колею, вдавливая землю. Эти борозды выглядели так, как будто гигантский плуг прошёл по степи, сдирая верхний слой почвы и спрессовывая всё, что было под ним. Ширина каждой борозды была не меньше трёх метров, а глубина почти по колено.

— Мать моя гномиха… — выдохнула Брунгильда, её инженерное любопытство мгновенно пересилило любую осторожность. Она спрыгнула с холма и подбежала к одной из борозд. Опустилась на колени, начала трогать спрессованную землю, измерять ширину и глубину своей инженерной линейкой, что-то бормоча себе под нос.

— Давление… колоссальное, — сказала она, поднимаясь. Её лицо было одновременно восхищённым и встревоженным. — Это не колёса и не лапы, посмотрите на края.

Мы подошли ближе, края борозды были неровными, с характерными царапинами, как будто что-то острое, металлическое, вгрызалось в землю при движении.

— Похоже на полозья, — задумчиво сказал я. — Как у гигантских саней. Но зачем саням в степи такие глубокие борозды?

— Это не просто сани, — Брунгильда ткнула пальцем в одну из царапин. — Видите? Это не для скольжения. Это для сцепления, как когти. Эта штука не просто едет, она отталкивается, вгрызаясь в землю. И она очень, очень тяжёлая.

Урсула молча смотрела на эту гигантскую рану на теле её родной степи. В её глазах не было страха, только холодная, концентрированная ненависть.

— Что бы это ни было, — сказала она глухо. — Оно ползёт медленно, и оно оставляет след, который видно с луны. Мы можем его выследить.

— Да, но оно не одно, — вмешался Скритч. Он указал на пространство между двумя основными бороздами. Оно было испещрено сотнями других следов, когтистых лап «жнецов» и эльфийских сапог.

— Это не просто машина. Больше смахивает на передвижной лагерь. — задумчиво ответил Урсуле. — Улей, за которой следует её рой.

Картина становилась всё более ясной и всё более жуткой. Эльфы не просто использовали тяжёлую технику. Они создали симбиоз машин и живых существ, мобильный, хорошо защищённый комплекс, способный передвигаться по любой местности и нести на себе ударную группу. Это была тактика выжженной земли в самом прямом смысле этого слова. Этот «утюг» просто проходил по степи, стирая с её лица всё живое.

— Мы должны увидеть его, — сказал я, и это был уже не вопрос, а приказ. — Урсула, готовь своих лучших разведчиков. Нам нужно будет двигаться быстро и незаметно. Скритч, твои ребята идут по следу, пока мы готовимся.

* * *

Мы двинулись по следу. Это был самый странный марш в моей жизни. Мы больше не рыскали по степи в поисках врага. У нас была цель, чёткая, как линия на чертеже, две глубокие борозды, уродующие землю. Мы шли вдоль этого шрама, оставленного неизвестным чудовищем, и ощущение было такое, будто мы преследуем раненого, но от этого не менее опасного Левиафана.

Атмосфера в армии, которая медленно шла за передовым отрядом, снова поменялась. Пропала даже та мрачная надежда, что появилась после спасения выживших. Теперь в воздухе висело напряжённое, сосредоточенное ожидание. Каждый солдат, от последнего рекрута до Урсулы, понимал, что мы идём на встречу с чем-то, что выходит за рамки привычной, даже по меркам моих пушек, войны. «Ястребы» и легионеры шли молча, их лица были непроницаемы. Они видели эти следы и понимали, что их винтовки, которые так хорошо работали против эльфийской пехоты, могут оказаться бесполезными против того, что оставило эти борозды. Орки же, наоборот, словно налились какой-то тёмной, первобытной силой. Они видели след врага, физическое, осязаемое доказательство его присутствия, и это распаляло