Я вовсе не слуга демонического бога. Том 3 - Great Calamity Of Fire Страница 59

В ее голове непрестанно крутилась пугающая мысль. Неужели… то, что ей приснилось, произошло на самом деле?

– А-а-а-а-а-а! Мамочка, помоги! Мне так страшно! – услышала она детские крики. Ее дети проснулись со слезами на глазах. Едва Анни к ним подошла, как они наперебой принялись пересказывать свои кошмары.

По ее коже поползли колючие мурашки. Свои сны дети рассказывали по-разному, но, судя по всему, этой ночью им приснилось то же, что и самой Анни.

Это не могло быть простым совпадением.

Быть может, виной всему душа отца Винсента, жаждущая отмщения? Но почему он в их снах выглядел так… жутко? Неужели его отступничество как-то с этим связано?

Храм милосердия…

Быть может, все, что приснилось Анни и ее детям, произошло на самом деле?

С тяжелым сердцем Анни вывела детей в гостиную – там ее муж в оцепенении сидел на диване, уставившись в стену пустыми глазами. Дрогнувшим голосом она спросила:

– Джордж, тебе тоже приснился кошмар?

Он дернулся и невидящим взглядом посмотрел на жену и детей:

– Вам тоже все это приснилось?

Анни и Джордж уставились друг на друга, осознавая, что все это не просто совпадение. Их сердца упали, по спинам пробежал холодок.

Джордж судорожно сглотнул и нацепил на лицо вымученную, почти неживую улыбку:

– Без паники. Думаю, нам стоит сходить в церковь…

Однако он не успел закончить мысль – его голос становился тише с каждым словом и наконец оборвался. Если все, что им приснилось, было правдой, то возникал вполне логичный вопрос: а можно ли вообще доверять Церкви Купола?..

Воцарившуюся тишину нарушил телефонный звонок. Анни взяла трубку. Звонила Афина – ее хорошая подруга.

Как и Анни, Афина была преданной последовательницей веры Церкви Купола и тоже хорошо знала отца Винсента, потому что в прошлом он ей частенько помогал.

В трубке зазвучал взволнованный голос:

– Анни, вам… всем сегодня приснился тот самый кошмар?

Глава 166. Сегодня в шесть вечера в книжном кафе

Анни замерла, услышав слова Афины. Вопрос «Вам… всем сегодня приснился тот самый кошмар?» содержал два смысла. Во-первых, Афина сказала «вам всем» – значит, она говорила не только про Анни, но и про всю ее семью. Во-вторых, три страшных слова – «тот самый кошмар» – означали конкретный сон. Значит, Афина во сне увидела все, что увидела Анни.

Сам факт ее звонка говорил о том, что Афина узнала или каким-то образом догадалась, что Анни, ее мужу и детям минувшей ночью приснился кошмар. Откуда она могла узнать? Это было самым страшным и в то же время самым необъяснимым.

Анни могла поклясться, что с момента ее пробуждения прошло не более десяти минут. Она была так потрясена, что ничем не выдала сковавший ее страх. Узнать о происходящем получилось бы, только скрытно установив в доме систему наблюдения… Но Афина не была таким человеком и никогда так не поступила бы. Даже если бы она следила за подругой, то вряд ли бы мгновенно узнала обо всем.

В голове Анни рождались догадки одна абсурднее другой. Она чувствовала, что ее сердце вот-вот выскочит из груди.

Ее голос дрогнул, когда она спросила:

– В чем дело, Афина? Почему ты спрашиваешь?

Афина тут же почувствовала тревогу в голосе Анни и взволнованно ответила:

– Вы тоже видели храм милосердия… отца Винсента… престарелого священника… того патриарха… и страшный пожар…

Бессвязные слова срывались с губ Афины так быстро, что Анни тут же вообразила себе, как изо рта подруги летят брызги слюны. Однако сейчас ее волновало не это, а одно слово, которое произнесла Афина.

И это слово было «тоже».

Значит, Афине тоже приснился этот сон. Они увидели один и тот же кошмар.

– Да. – Дрожь пробрала тело Анни. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. – Все так. Джордж и дети тоже видели его.

Афина взволнованно воскликнула:

– И мне приснился такой сон! Не только мне, но и Полу!

Пол – так звали мужа Афины.

Анни показалось, что они все сходят с ума. Произошедшее явно не было простым совпадением. Может быть, если отец Винсент умер, оставшийся после него злой, мстительный дух принялся бесчинствовать… Это звучало нелогично. Церковь Купола по-прежнему предлагала щедрую награду за его голову, а это значило, что Винсент жив.

Что, черт возьми, творится?

На другом конце провода прозвучал обеспокоенный голос Афины:

– Боже мой! Что происходит?

Анни сжала трубку так, что побелели пальцы, и спросила:

– Раз уж ты позвонила, может, ты что-то знаешь?

Нормально звонить кому-то из близких в поисках поддержки, однако здравый смысл и банальная логика подсказывали, что, коль скоро звонок состоялся, нужно узнать у подруги, что делать в такой ситуации, а не спрашивать, снился ли ей такой же кошмар.

Анни специально задала столь коварный наводящий вопрос, поскольку подозревала, что Афина, возможно, знает что-то важное.

На том конце линии воцарилось молчание. Спустя какое-то время Афина ответила:

– Сон приснился не только мне и тебе. Больше сотни прихожан видели этот кошмар в одно и то же время!

Больше сотни прихожан?! Анни недоверчиво прищурилась. Такое количество поражало. Она тут же взволнованно спросила:

– И откуда ты это знаешь?

– Мне сказали, что сейчас готовится некое тайное собрание для тех, кто видел этот кошмар. Еще я слышала, что тем, кому приснился сон, отец Винсент помогал в прошлом. Как ты думаешь, то, что мы видели во сне, произошло на самом деле?

– Тайное собрание? Когда? Где? Сколько человек придет? Что нам намереваются сказать?

– Сегодня в шесть вечера, в недавно открывшемся книжном кафе на 23-й улице. Как я поняла, они ожидают несколько десятков человек. Что же до обсуждения… этого я не знаю. – Афина выдержала паузу и тихонько добавила: – А еще я слышала, что там будет офицер из Главного полицейского управления Центрального округа. Очевидно, ему известна какая-то секретная информация о Церкви Купола, которая касается отца Винсента.

Сердце Анни билось все быстрее:

– В собрании участвует офицер полиции?

– Да! Вот почему я отчасти верю в то, что во сне мы увидели правду. Разве мог такой замечательный человек, как отец Винсент, оказаться тем, кем его описали в новостях? Так… ты пойдешь на собрание?

Анни, замявшись, посмотрела на мужа:

– Мне нужно подумать.

Ее не отпускало смутное предчувствие, что пойти или не пойти в книжное кафе – это очень важный