S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени Страница 58

Наконец сквозь поредевшие деревья показался слабый, дрожащий отблеск костра. Она даже сумела разглядеть смутные силуэты палаток. Сердце радостно подпрыгнуло: неужели она каким-то чудом сумела выйти к лагерю? Веда ускорила шаг, насколько позволяло её разбитое состояние, почти побежала, спотыкаясь о корни и не чувствуя боли в израненных ступнях. Но радость оказалась преждевременной. Это был не её лагерь. Да и вообще, слово «лагерь» звучало слишком громко для того, что она увидела. Всего две палатки, какие-то скромненькие, кособокие, будто их ставили левой пяткой в дикой спешке. Такое ощущение, что это просто точка короткого отдыха для кого-то, кто не планировал здесь задерживаться.

Ну как для кого-то… Спиной к кустам, в которых Веда сидела на корточках, отчаянно пытаясь слиться с природой и стать невидимкой, на толстом поваленном стволе расположился высокий и широкоплечий парень. Перед ним, в небольшом углублении, выложенном камнями, тлел крошечный костерок. Пламя едва светилось, почти не давая тепла, и было очевидно, что огонь специально утопили в этом каменном колодце, чтобы не привлекать лишнего внимания со стороны леса.

Парень что-то негромко мурлыкал себе под нос, какой-то неуловимый, смутно знакомый мотив, и неспешно затачивал ножом обыкновенную ветку, явно от скуки и безделья. Его руки и широкая спина слегка подрагивали в такт движениям. Даже со спины, даже в этом скудном свете было видно: фигура у него что надо. Камуфляж цвета флоры сидел на нём так ладно, будто его шили на заказ по индивидуальным меркам.

Веда просидела в своей засаде минуты три, а может, и все пять. Тепло костра, пусть и слабое, тянуло к себе, как спасательный круг утопающего. Она даже начала живо представлять, как приятно было бы подползти поближе, протянуть свои уже откровенно синюшные, потерявшие чувствительность руки и ноги к огню, впитать хоть капельку живительного жара… Но здравый смысл, к счастью, ещё не до конца покинул её пробитую голову. Выйти к незнакомому мужику в одном лишь нижнем белье и попроситься погреться? Спасибо, но нет. Она уже наелась подобной хернёй до отвала, причём буквально час назад. Её пытались оприходовать, а труп того самого говнюка теперь благополучно переваривал в своём желудке сердобольный заражённый, которому она, по иронии судьбы, была обязана жизнью.

Но и мёрзнуть дальше было решительно невозможно. Она чувствовала, как холод медленно, но неумолимо затягивает её в вязкую, смертельную дрёму. Ещё немного и она просто свалится на землю и больше никогда не встанет, замёрзнув насмерть в этом проклятом лесу. Поэтому, покрепче перехватив увесистый нож в дрожащей руке и посмотрев на его широкое лезвие, в её светлой голове вдруг отчётливо заговорила Фиона. Голос подруги прозвучал так ясно, будто квази стояла прямо за спиной: «Отмудохай пацана!»

— Отчаянные времена требуют отчаянных Вер! — прошептала она самой себе и решилась.

Она поднялась из своего укрытия и сделала шаг вперёд. Как ей показалось аккуратно, бесшумно, словно лесная нимфа. Угу, щас. Парень моментально замер. Нож в его руке остановился на полпути, а все движения прекратились разом.

— Чёрт! Заметил! — пронеслось в её гудящей голове, и, не успев даже толком испугаться, она рванула вперёд.

Подпрыгнула и едва не рухнула плашмя: ноги держали из последних сил, вероломно подкашиваясь от холода и чудовищного напряжения. Но каким-то чудом удержалась. Одним отчаянным, почти акробатическим движением она вцепилась парню в голову, притянула его к себе за волосы и приставила широкое лезвие к самому горлу. Рука дрожала, зубы выбивали чечётку, но нож коснулся кожи точно и весьма ощутимо.

— Н-н-не д-д-двигайссся, — прохрипела она, стараясь говорить чётко и грозно, однако зубы выстукивали морзянку, превращая простую фразу в настоящее испытание для обоих.

Парень преспокойно поднял руки вверх. В правой у него был старый перочинный нож, словно прошедший не одну войну и повидавший всякое. В левой виднелась деревянная фигурка, вырезанная наполовину и отдалённо напоминающая шахматную. Может, ладья, а может, ферзь. Веда в шахматах разбиралась примерно так же, как в устройстве автоматов, и сейчас была, мягко говоря, не в том настроении, чтобы изучать чужое хобби.

Рядом, у самой лесины, на которой он сидел, стоял прислонённый к стволу АК-74. На поясе незнакомца висел тактический ремень с двумя ножами в кожаных ножнах. И фляга. О да, фляга! Господи, как же она отчаянно мечтала сейчас хотя бы глотнуть из этой фляги! Живец, живчик, живецкий — спасительная жидкость, способная вернуть её продрогшее тело к жизни. Но расслабляться было рано. Она стояла босиком на ледяной земле, в одном лишь нижнем белье, вся перемазанная грязью, с посиневшими от холода пальцами, и прижимала нож к горлу незнакомого, вооружённого до зубов мужчины. Сердце в груди колотилось так бешено, будто отбивало сигнал тревоги на всю округу. Кажется, парень это заметил.

— Не двигаюсь, — произнёс он слишком уж спокойно, с едва уловимой кокетливой интонацией, от которой у Веды внутри всё сжалось ещё сильнее.

— Ссснимай китель, жжживо! — выдохнула она, несмотря на собственные зубы, выбивающие звонкую дробь, и на то, что она буквально висела у него на спине, вибрируя всем телом.

— Уже? — удивлённо переспросил парень, и Веда почувствовала, как уголки его губ поползли в совершенно неуместной улыбке. — Может, сначала я приглашу тебя на свидание? Букет цветов подарю? Ты какие любишь?

— Мммедленно снимай китель, пппотом флягу… с живцом, — выговорила она, отчаянно борясь с заиканием и проклиная свой предательский организм.

— Ну, хорошо, — с благозвучной, издевательской вежливостью отозвался он. Парень небрежно отбросил перочинный нож на метр от себя, затем осторожно, без резких движений, расстегнул китель и снял его, аккуратно сложив слева на поваленном стволе. Под формой обнаружилась майка в той же расцветке «Флора» и тяжёлый бронежилет. Затем он так же неторопливо отстегнул флягу и положил её сверху на свёрнутую ткань.

— Что мне ещё сделать для тебя? — спросил он всё с той же лёгкой, ничем не обоснованной улыбкой.

Веде это всё категорически не нравилось. Что это он такой спокойный? Почему улыбается, будто у него не нож у горла, а приятная беседа за бокалом вина? Вроде бы холодная сталь у кадыка — не повод для флирта. Так, стоп! Блондинку вдруг прошибло электрическим током по всему телу, от макушки до самых пяток. Тут ведь две палатки, а он один… Где второй?! Может, он спит внутри одной из них? Ничерта же