Степные ястребы - Джек из тени Страница 57

Я обвёл взглядом свой штаб.

— Отныне вводится новый порядок. Во-первых, — я загнул палец, — немедленно закончить сбор и сожжение всех трупов. И наших, и чужих. Я не хочу, чтобы через пару дней у нас здесь началась чума или какая-нибудь некромантская дрянь. Всех раненых в лазарет. Тех, кого можно спасти, спасать. Безнадёжных… — я сделал паузу, — облегчить страдания перед концом, никто не должен мучиться и тем более оставаться в одиночестве!

— Во-вторых, — я загнул второй палец, — трофейные команды. Собирать всё: оружие, доспехи, провизию. Особое внимание всем магическим артефактам, вот таким, — я вытащил из подсумка и бросил на стол чёрный кристалл. — Каждый такой камень, каждый свиток, каждая непонятная побрякушка, ко мне на стол. Мы должны понять, как они управляют своими тварями.

— В-третьих, — мой голос стал жёстче, — утроить караулы, выслать дозоры на всех подступах, если до сих ни у кого мозгов не хватило! Никто не расслабляется, тёмные отступили, но могут вернуться, или оставить подарочки.

— В-четвёртых. С этого момента все ресурсы, все рабочие руки на восстановление укреплений. Заделать проломы, вырыть новые рвы, установить дополнительные габионы. Работать в три смены, без сна и отдыха. Сдохнем, но к концу недели оборона должна быть такой же крепкой, как и до штурма.

Я закончил, и в наступившей тишине было слышно, как гудит в ушах. Мои приказы были холодными, прагматичными, почти бесчеловечными. Но только так можно было выжить. Война, это не только сражения, в первую очередь, логистика, организация и дисциплина.

В палатку, тяжело ступая, вошла Урсула. Она была вся в чужой крови, а на лице застыла маска мрачной ярости.

— Мы потеряли Борга, — сказала она глухо, без предисловий. Борг был её заместителем, огромным, как медведь, орком, которого я знал лично.

Она подошла к столу и с силой ударила по нему кулаком, карта подпрыгнула.

— Я хочу их крови, Михаил! Я хочу пойти за ними и вырезать их всех, до последнего щенка!

— Сядь, — сказал я тихо, но так, что она подчинилась, тяжело рухнув на скамью. — Погони не будет.

— Но…

— Никаких «но», Урсула! Посмотри на своих воинов, они измотаны. Посмотри на наши стены, всё разрушено. Если мы сейчас погонимся за ними, мы однозначно попадём в ловушку. Да и не нужны эти ловушки, просто выдохнемся на марше и дружно сдохнем где-то в степи.

— Так что же нам делать? Сидеть здесь и ждать, пока они вернутся⁈ Я не могу!..

— Довольно! — рявкнул на неё — хватит самобичеваний, хватит сказок про честь!

Я подошёл к орчанке вплотную, она смотрела на меня, но уже без вызова. Затем аккуратно провел ладонью по щеке, стирая кровь. Урсула вздрогнула и вся напряглась, продолжая смотреть мне в глаза, а затем расслабилась.

— Мой приказ, моя ответственность — твёрдо произнёс, не разрывая взгляд — ты мой меч, забыла? А клинок разит только по приказу.

— И каков приказ Железного Вождя для верного клинка? — тихо спросила Урсула.

— Спать — уже спокойнее ответил орчанке, продолжая гладить девушку — столько, сколько влезет в твой организм.

— Я не усну — слабо улыбнувшись, сказала Урсула. — боюсь кошмаров…

— Значит, прикажу принести кровать побольше. Или ты против?

— Не против — пробурчала Урсула, сильно прижавшись ко мне. — Но что мне делать сейчас? До вечера много времени.

— Твоя месть, Урсула, это блюдо, которое нужно подавать очень холодным. А сейчас твоя задача собрать своих воинов, позаботиться о раненых и заставить их снова стать армией. Самой злой и самой дисциплинированной армией в этом мире. Для этого тебе не нужно бежать с перекошенным лицом на передовой. Вернись в лазарет, там твои руки нужнее. Пара слов умирающим, бодрый кивок, тем кто ещё способен восстановиться. Посети кланы, поблагодари всех, кто таскал раненых в тыл и боеприпасы на передовую. Справишься?

Она долго смотрела на меня, потом она медленно кивнула.

— Справлюсь.

— Вот и отлично, но сперва сама сходи к лекарю. И пока он не вытащит эту дрянь из твоего плеча, на глаза мне не показывайся. Это приказ!

Урсула поднялась и, не сказав ни слова, вышла, я снова остался один. Подошёл к столу, взял в руки холодный кристалл. Он казался средоточием тьмы и холода. Где-то там, в его гранях, в его структуре, скрывался ответ. Ключ к победе или к нашему окончательному поражению.

* * *

Очередные два дня Каменный Круг был похож на гигантский морг под открытым небом. Два дня мы хоронили своих и сжигали чужих. Два дня воздух был пропитан запахом смерти и погребальных костров. Два дня тишина, нарушаемая только плачем орочьих вдов и скрипом лопат, давила на плечи, как свинцовый плащ.

А на третий день, когда последний труп был предан земле или огню, орки решили, что с них хватит.

Я сидел в своей палатке, пытаясь разобраться в кипе трофейных свитков, которые притащили мои «Ястребы», когда земля под ногами снова задрожала. Но это была не вибрация от шагов «Таранов». Это был ритмичный, первобытный топот тысяч ног. Я выглянул наружу.

На центральной площади, которую уже успели расчистить, творилось нечто невообразимое. Орки, которые ещё вчера ходили с мрачными, опущенными лицами, теперь плясали. Они плясали вокруг огромных костров, которые разожгли прямо на камнях. Они били в барабаны, сделанные на скорую руку из шкур ездовых ящеров. Они орали песни, хриплые и гортанные, но в их голосах не было скорби, только ярость и жизнь.

Гномы, вечные прагматики, поддались общему настроению и, с разрешения Брунгильды, выкатили на площадь несколько бочек с пивом, которые ещё остались в закромах.

Это было не празднование, скорее ритуал изгнания смерти. Никто не пытался забыть о потерях. Орки пили за павших, выкрикивая их имена, и тут же пили за живых, которые отомстят за них. Они дрались, не по-настоящему, а в шутку, толкаясь, борясь, измеряя силу, которая ещё осталась в их израненных телах. Утверждали своё право на жизнь, право, отвоёванное в кровавой бойне.

Ко мне подошёл Гром. Он был уже изрядно пьян, его борода была мокрой от пива, а в глазах плясали весёлые черти. Он протянул мне огромный рог, до краёв наполненный тёмным, пенящимся напитком.

— Выпей, Железный Вождь! — проревел он, перекрывая шум. — Сегодня мы победили смерть! Сегодня мы живы!

Я взял рог, пиво было горьким, крепким, пахло дымом и травами. Я сделал большой глоток, и хмель ударил в голову, притупляя боль и усталость.

— Они скорбят… странно, —