Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер Страница 54

Глава тринадцатая

Громкие голоса приветствовали северян, когда они подкрались к тенистой роще. Стоя среди деревьев, Вульфрик не мог понять, росли эти деревья сами по себе или когда-то их посадили эльфы по какой-то сложной схеме. В этих деревьях было что-то неестественное, какое-то уродство, от которого у него по коже поползли мурашки. Не подобие порчи, поразившей Фрейнира, а более тонкая перемена, магическое влияние, которое изменило деревья от корней до ветвей. Не само изменение так расстроило чувства Вульфрика, а то, что волшебство так легко срослось с деревьями. Человек мог чувствовать изменения, но не мог видеть их.

Голоса казались не менее странными для ушей норсов. Они были мрачными, и пронзительными, и музыкальными, заставляя людей вспоминать истории о сиренах и гарпиях, способных заманить корабль на гибель красотой своей песни. Ничто человеческое никогда не говорило таким мелодичным голосом, даже маленькие певчие птички, которых держали аравийцы, никогда не пели так прелестно.

Вульфрик напрягся, уверенный, что, несмотря на всю мелодичность, эти голоса были чем-то вроде сигнала тревоги и какая-то сила, таящаяся в роще, знает о захватчиках и предупреждает эльфийский народ об их присутствии.

Зарнат попытался успокоить героя и его воинов.

— Это голоса эльфов, — сказал шаман. — Благодарственное песнопение земле за то, что она уберегла их от врагов и стихий, и людей.

— Тогда им стоит петь громче, — кровожадно прорычал Ньярворд. Прошло слишком много времени с тех пор, как берсонлинг кого-то убил.

Шаман усмехнулся этому замечанию.

— Даже если бы они это сделали, моя магия скрыла бы нас от них. — На мгновение на лице курганина промелькнуло встревоженное выражение, в котором равно присутствовали сомнение и вина. Зарнат быстро взял себя в руки. — Мы должны идти дальше, — сказал он Вульфрику. — В самое сердце рощи. Там магия будет сильнее всего. Достаточно сильной, чтобы снять даже проклятие богов.

Вульфрик улыбнулся.

— Если получится, чародей, я дам тебе дюжину таких кораблей, как «Морской клык», и тысячу человек в команду! Тебя объявят самым могущественным колдуном во всей Норске!

Зарнат склонил голову в знак признательности за честь, оказанную ему Вульфриком.

— Тогда мы должны поспешить, чтобы получить желаемое.

Разбойники шагали по роще. Теперь уже не оставалось сомнений, что деревья растут в определенном порядке, образуя огромную спираль, которая к центру затягивалась все туже и туже. Голоса становились все громче по мере того, как люди углублялись в рощу, присутствие магии ощущалось настолько сильно, что дыхание воинов обращалось в изморозь. Все ближе и ближе норсы подходили к центру, и голос Зарната лупил, как хлыст, когда тревога, нагнетаемая рощей, заставляла их колебаться. Вульфрик вторил приказам шамана, подгоняя своих людей.

«Скоро это все закончится, — подумал Вульфрик, — и проклятие останется позади. Тогда я займу свое место конунга сарлов рядом с Хьордис, а после меня мой сын станет верховным королем всей Норски».

Джокулл, шедший во главе отряда, прошипел предупреждение, жестом приказывая северянам остановиться. Пробравшись обратно сквозь ряды воинов, охотник доложил Вульфрику:

— Впереди тропинка выходит на поляну. В центре стоит огромный камень, похожий на дольмены курганских племен, — добавил он, бросив подозрительный взгляд на Зарната.

— Менгир, — пояснил шаман. — Эльфы воздвигли его, чтобы отметить линии магии, проходящие через Ултуан, и направить их энергию обратно в водоворот.

Охотник пожал плечами, выслушав объяснение Зарната.

— Чем бы это ни было, оно светится, когда на него падает тень от дерева. Вся поверхность этой штуки покрыта странными рунами…

Вульфрик схватил охотника за ворот и приподнял над землей.

— Ты пытаешься запугать нас рассказами о светящихся камнях? — зарычал он, обнажив клыки.

— Нет! Нет! — запротестовал Джокулл. — Вокруг камня толпятся люди! То есть эльфы!

Вульфрик отпустил охотника.

— Сколько? Как они вооружены?

— Тридцать или сорок, — ответил охотник после минутного раздумья. — Я не видел ни доспехов, ни оружия. Кажется мне, это были женщины. Эльфийки.

Татуированное лицо Хаукра исказил жадный смех, и он хлопнул в ладоши.

— Эльфийские девки! Если мы довезем их до Ормскаро живыми, за них наверняка дадут серебром вдвое больше их веса.

— Хаукр, они скорее проглотят собственные языки, чем поплывут с тобой, — сказал Арнгейрр.

Хаукр нахмурился, услышав слова одноногого разбойника.

— Тогда нам надо что-нибудь придумать, — сказал он, потирая подбородок и обдумывая эту идею.

Зарнат видел, как алчное предложение Хаукра захватило умы северян. Они плыли с Вульфриком, чтобы разделить его славу, но никто из них не был бескорыстен. Немного добычи, да еще и живой добычи, стало бы приятным дополнением.

Глаза шамана презрительно сузились. Он повернулся к Вульфрику, но, когда заговорил, его голос был достаточно громким, чтобы его услышали все разбойники.

— Ты не должен так рисковать, имея дело с эльфами! Эти ведьмы творят здесь свою магию с помощью менгира! Дай им миг передышки — и они наложат на всех заклятие!

Вульфрик повернулся к своим людям, свирепо глядя на них, как бешеный тролль.

— Вы слышали колдуна! — рявкнул он. — Никаких пленных. Никакого милосердия. Мы обрушимся на эльфов и убьем их всех. Если кто-то позволит хоть одному сбежать он заплатит за ошибку собственным сердцем. Спрячьтесь за деревьями, Джокулл покажет вам, где именно. Каждый выбирает свою цель. Когда я начну атаку, найдите свою эльфийку и убейте ее.

Северяне рассыпались по периметру поляны. Каждый воин занял свое место, крепко сжав меч или топор. Они расположились в узких просветах между деревьями, не сводя глаз с коленопреклоненных эльфиек, собравшихся вокруг менгира.

Вульфрик занял свое место в авангарде засады, прижавшись к стволу высокого дуба, росшего там, где спиральная тропинка выходила на поляну. Мелодичный звук эльфийских голосов наполнил его уши, заставляя трепетать сердце. В этой песне были печаль и тоска, отчаянная мольба в ритме странных стихов. Он думал, что еще там была надежда — надежда, питаемая еще долго после того, как ей позволят умереть, жалкая мольба к равнодушным богам о помощи и утешении. Норс смотрел на поляну, наблюдая за эльфийскими женщинами, стоявшими на коленях перед древним менгиром. Это были тонкие, нежные создания, такие же изящные и хрупкие, как фарфоровые куклы, сделанные южанами. Их гибкие тела окутывали ткани из серебряных нитей, волны золотистых волос были собраны в сеточки, усыпанные бриллиантами. Сандалии из слоновой кости