Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин Страница 54

пояса, кудрявый, борода двумя косицами. На шитом серебряной канителью поясе — пара мечей. На шее — серебряное копье, символ Одина. В левом ухе серьга. Тоже в форме копья, острием вверх. Больше ничего. Ни цепей, ни браслетов. Плевать ему, что вокруг чуть ли не тысяча недружелюбных человеков. Перед ним площадь пустеет.

Ульфхеднар подошел к Кетильфасту почти вплотную, остановился напротив, положил руки на мечи, осклабился хищно и спросил, лаская ладонями наборные оголовья?

— Так вот ты какой, пришлый ярл, который хочет умереть?

Глава 20

Глава двадцатая

Игровая Зона «Мидгард». Уровень один

Когда сталь бессильна

— Так вот ты какой, пришлый ярл, который хочет умереть!

Хочется ему увидеть страх в глазах ярла. В этом — половина силы безумца. Страх. Но к сожалению и вторая половина, сила, у волкоголового тоже присутствует в избытке.

Кетильфаст не поддался.

— Все мы умрем, — ухмыльнулся он в ответ.

— Все, — согласился волкоголовый. — Однако те, кто посягнет на право Сигурда именоваться конунгом, умрут сегодня. Ты хочешь этого, ярл? Хочешь посягнуть на власть Сигурда?

И скалится. Весело ему, маньяку. Провоцирует. Скажи «да» — и я тебя вызову и убью. Скажи «нет» — и откажешься от претензий на власть перед лицом общественности.

Если ульфхеднар думал смутить Кетильфаста, то зря. В подобных дискуссиях ярл далеко не новичок.

— Не я хочу, волкоголовый, — с достоинством ответил Кетильфаст. — Этого хочет народ.

— А ты — нет? — скалит зубы ульфхеднар. — Ты сам не хочешь? Не хочешь стать конунгом?

— Кто же не хочет стать конунгом, — спокойно ответил ярл. — Но дело это непростое. И немалый долг на конунге перед людьми. Сигурд о нем забыл. Стакнулся с разбойниками.

— Уж не нас ли, детей Одина, ты разбойниками считаешь? — прищурился ульфхеднар. — Говори прямо, не бойся!

Вопреки всему, Саньку нравился этот наглец. Один, без брони, среди недружественной толпы, часть которой — настоящие воины. Хирдманы. И Кетильфаст может запросто приказать им взять нахала на копья. Против хирда даже Одду в одиночку не устоять.

— А кто ты таков, чтобы обвинять ярла в трусости?

Это не Кетильфаст.

Это Альв Рыжебородый вылез.

Надо отметить: на этот раз вовремя. Избавил Кетильфаста от необходимости обострять.

Ульфхеднар глянул на хёвдинга сверху вниз…

И сплюнул, метко угодив Рыжебородому на сапог.

Тот запыхтел от злости. Сейчас вызовет волкоголового на поединок. И тот его прикончит. Играючи. Санек знал это без всякого предвидения. В башке у полуголого горела та же красная дрянь, что и у его вожака.

Жалко коротышку. Он, конечно, дурак. Но он свой дурак. А этот татуированный умник — чужой.

Почему молчит Кетильфаст?

Странный вопрос. Ясно, почему. Если ульфхеднар схватится с Рыжебородым, то покажет свой уровень. А может даже свою безумную способность на него истратит. И тогда шансы ярла на победу вырастут в разы. Ради такого можно и союзником пожертвовать. Тем более что тот сам на рожон грудкой полез.

Размышления такого типа на втором уровне занимают не больше пары секунд. Санек уложился в одну.

— Здравия, ярл! Я вернулся! — воскликнул он, протискиваясь через толпу на освободившийся вокруг волкоголового и Кетильфаста пятачок. — Альв! Опять драться? Уймись! Ты от нашего поединка толком не оправился! — И, ульфхеднару: — Помню тебя, воин. Как звать запамятовал, но как в Лутабьёрге вместе за столом сидели, не забыл. Славно попировали. Какими ветрами здесь? В Лутабьёрге еда и пиво закончились, решили в гарде подкормиться?

Народ заворчал. Ожидаемо.

Ульфхеднар с ответом не торопился. Окинул Санька специфическим взглядом: «это что за букашка?» и отвернулся.

Молчание затянулось. Ну, как знаешь, господин ульфхеднар. Потроллим тебя малехо.

— Ярл, он не говорит? — спросил Санек максимально простецким тоном. —

Кетильфаст пожал плечами.

— Оу! — изобразил смущение Санек. — Ну хорошему воину говорить не обязательно. За него меч скажет. Ну хоть по губам он способен понимать? — Санек снова повернулся к ульфхеднару и произнес раздельно, старательно артикулируя: — Не серчай, воин, не помню как тебя звать. Не знал, что ты немой. Но ты так-то, если нужно что, руками покажи. Сумеешь?

Толпа притихла. Представление выходило хоть куда. Только драки не хватало для полного народного счастья.

Не выдержал волкоголовый. Заговорил.

— Я Асгейр Жестокий, — сообщил ульфхеднар, пялясь не на Санька, а на золотой шлем. — И я не немой!

Будем надеяться, шлем его достаточно зацепил.

— Это же прекрасно! — восторженно заявил Санек. — Ты умеешь говорить! — И тут же нахмурился: — Получается, своим молчанием ты хотел оскорбить меня, воин? Верно ли я понял?

Айгейр явно ждал другой реакции. Он даже растерялся:

— Почему оскорбить? — спросил ульфхеднар.

— А разве нет? — почти искренне удивился Санек. — Я хочу с тобой сразиться и мне нужен повод! Ты хочешь подраться и у тебя есть я! Это же наша общая удача, что мы хотим одного и того же! Или нет? — Санек изобразил смущение: — Ну, прости, если я опять тебя обидел. Мне говорили, что вы, воины Одина, не знаете страха и никогда не упускаете возможности показать свою доблесть в бою. Выходит, это неправда? Или это ты такой… осторожный?

— Это правда! — отчеканил Асгейр. — Я буду драться. Сейчас. Но не с тобой, юнец, а с ним! — И указал на Кетильфаста.

— Я не согласен! — возразил Санек. — Ты меня оскорбил, а не его! А может… Не хотел говорить вслух, да еще прилюдно: может ты меня боишься, Асгейр? Если так, то из уважения к Одду я удовольствуюсь извинением.

— Что ты сказал? — Ульфхеднар,сверливший взглядом Кетильфаста, развернулся к Саньку:

— Я сказал: если ты опасаешься вступать со мной в поединок, то мне довольно извинения. Извинись и я прощу тебе твою дерзость, не стану тебя вызывать, — тем же простодушным тоном повторил Санек.

— Я тебя боюсь? — Удивлению волкоголового не было границ.

— Ну да, — подтвердил Санек. — Почему еще ты не желаешь со мной драться, а лезешь к Кетильфасту. А ведь я первым тебя вызвал!

Толпа снова заворчала. Одобрительно. Предвкушающе.

— Это я первым его вызвал! — тут же влез Альв.

Что ж, если он так хочет рискнуть своей головенкой, на здоровье.

— Ладно, — Санек сделал шаг назад. — Может и так.