Мертвецкий Круиз. Пенталогия - Ascold Flow Страница 54

— Поэтому действуем быстро, стремительно, решительно. В каждом отряде должны быть испаноговорящие. Никто из отряда бойцов не будет таскать грузы и отвлекаться на поиски добычи — этим должны заняться другие люди. И эту часть головоломки я с удовольствием оставлю на тебя, мой друг. Кому, как не бравому морскому волку, Идрис, заниматься кораблём? Как я и говорил: моё дело — война, а твоё — обеспечение лайнера. Готовьтесь также к приёму беженцев, это в любом случае произойдёт. Если мы сможем закрепиться и отразить натиск зомби, или если они вдруг по какой-то причине не придут, мы задержимся. Если же будут лезть и лезть — у вас будет очень мало времени на сбор припасов. Мы не станем рисковать всеми нашими бойцами ради жрачки и туалетной бумаги, которых хватит на неделю.

— Хорошо. Я разобью отряды и команды. Не переживай. Наш пит-стоп будет таким же быстрым, как на Формуле-1.

— Хотелось бы. Ориентировочное время прибытия в порт — шесть утра. В пять утра — брифинг с командирами. В пять тридцать — командиры доводят информацию до членов отрядов. Всё, а теперь всем спокойной ночи. Я пойду досыпать. Мне трёх часов явно не хватило, и в ближайшие сутки вряд ли кто-то из нас сможет дрыхнуть. Так что это последний шанс выспаться и перезарядить батарейки в организме, — попрощался я со всеми и, убедившись, что новых вопросов не последует, вышел с капитанского мостика.

— Михаил, стой, — догнал меня Идрис. — Что с индусом этим долбаным делать будем?

— Мы? — удивился я. — Ничего. Зачем нам тратить силы и энергию на этих паразитов.

— Но они же жрут, срут, пьют, ни хрена не делают и делать не будут.

— Увы. Главное, чтобы не мешали — они станут примером для всех здравомыслящих, когда придёт время спускаться на берег в США. Готов поспорить, что первый из них умрёт ещё до того, как мы потеряем их из виду.

— Как так? — удивился Идрис.

— Считай, что я учусь предсказывать будущее. Недели американцам хватит для того, чтобы воспрянуть духом и начать убивать всё, что неправильно шевелится. А что не шевелится — пошевелят сами и затем убьют. Вот увидишь. Участь их будет очень и очень незавидной. И это станет сильнейшей мотивацией для всех, кто останется на борту. — Я попрощался с ним, оставив в недоумении.

Пожалуй, высадим их между Техасом и Флоридой. Поближе к городу с аэропортом. Уверен, там найдётся достаточно добрых людей, что с радостью подбросят их до ближайшего самолёта. Прямо уверен в этом. Люди ведь не могут быть такими дикарями и использовать силу и оружие не для помощи друг другу, да? Не могут, верно?

Отправился спать по привычке именно в свою каюту. Шикарные апартаменты, которые должны были приносить уют и чувство наслаждения круизом. Скоро я их лишусь. Увы. Когда выживших на борту станет столько, что в каютах они будут спать как в плацкартных вагонах, мне совесть не позволит одному дрыхнуть в таком огромном номере. Все эти ВИП-номера переделают. Доставят кровати, поселят по десять, а может, и больше человек. И я не собираюсь становиться исключением из правил. Скорее всего, переселюсь поближе к капитанскому мостику. Займу маленькую каюту для экипажа, но одноместную. Возможность побыть одному и не слушать храп соседа — и будет моей привилегией.

Я вошёл в номер, даже несмотря на потерю электронного ключа. Это нормально, ведь все они были отключены и не работали. Во-первых — сбой электроники произошёл. Во-вторых, мы решили их и не чинить. Электричество медленно, но верно будет становиться дефицитом. И лучше бы нам заранее начать заботиться о завтрашнем дне.

Я скинул с себя кучу одежды, и прежде чем падать в кровать, решил всё-таки принять душ. Думаю, я заслужил право смыть с себя грязь, пот и кровь. Если он, конечно, работает?

Плеск капель обрадовал и воодушевил. Такая малость, а столько радости она мне принесла… Вода била по моим уставшим за этот безумный день мышцам. Глаза закрывались. Видимо, моему мозгу очень понравилось спать без сновидений. Иначе я не могу понять, почему меня так тянуло зевать и поскорее занять уютную постель.

Выключил воду, обмотался полотенцем, подсох и вышел из душевой. Хм… Что-то не так.

— Кто здесь? — задал я вопрос, пытаясь медленно приблизиться к выключателю, чтобы добавить света этой тёмной комнате.

— Чего ты кричишь? Я это, — раздался сонный голос из района кровати.

— Наташа? — удивился я и наступил-таки голой пяткой на остатки разрушенной мебели. — Ай, блин…

Порядок в апартаментах после нашей подготовки к сражению с зомби никто не наводил.

— А кого ты ещё ожидал? Качка своего? Охранника? — засмеялась она, а затем сладко зевнула. — Моя комната стала походить на декорации к фильму ужасов. Так что спать я там не буду.

Я наконец-то нашёл выключатель и добавил света. Наташа сидела в кресле возле кровати, практически раздетая. Свой военный камуфляж она аккуратно сложила на прикроватной тумбе, оружие стояло там же, прислонённое к стене. Она лениво закрывала лицо от яркого света, демонстрируя мне свои длинные ножки и страшное для любого мужчины оружие — подтянутую грудь.

— Эй, это же моя майка. И шорты мои. Даже тапочки… — удивился я.

— Вот ты жадина… — Она поднялась с кресла и направилась в сторону душа.

По дороге стянула майку, демонстрируя прелесть атлетичного и ухоженного тела. Майка полетела мне в лицо, а пока я ничего не видел, красотка ещё и шорты мои стянуть успела.

— Воды хоть не жалко?

— Да на здоровье, — с трудом сопротивлялся я её формам и изящным изгибам тела, продолжая смотреть в её наглые глаза.

— Хм… Я думала, ты будешь куда как активнее, — удивилась она и отправилась за дверь, закрывая её на защёлку.

Я выключил свет и лёг в кровать. Даже не знаю, есть ли смысл пытаться уснуть?

Через семь с половиной минут выяснилось — нет.

— С врагами ты справляешься на раз-два. А как насчёт помощи союзникам? — Наташа вернулась и легла на кровать, медленно стягивая с себя большое банное полотенце.

— В одиночку этот мир не спасти. И я всегда готов протянуть руку помощи.

— М-м… Мне, знаешь ли, не совсем рука нужна, — придвинулась она ко мне. — Мне холодно, союзник.

— Сейчас согрею…

* * *

— Бр-р-р… Что это? — скривился я, выпив глоток из отобранной у Роберто кружки.

— Кофе! — ответил мне мой мексиканский друг