"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио Страница 52

– Что там за чушь насчет ветра? – спросил штурман, оборачиваясь и отстегивая ремни.

Я смотрел мимо него, на невыразимую красоту космоса: вечного, недоступного и чистого.

– Так говорил мой наставник, – ответил я.

Трое маркитантов по-прежнему глядели на меня, и я добавил:

– Он был схоластом.

Бассем почему-то насторожился, а Деметри и Джуно дружно кивнули:

– Это объясняет цель твоего путешествия.

– То есть? – спросил штурман.

– Мальчик, – указал на меня пальцем Деметри, – отправится под лед до тех пор, пока мы не сядем на Тевкре.

– Об этом я уже слышал, – сердито проворчал Бассем, встал и с кряхтеньем разогнул спину.

Независимо от происхождения, он был выше меня – почти таким же высоким, как мой отец, – и прекрасно понимал это, о чем нетрудно было догадаться по тому, как он смотрел сверху вниз на меня и капитана.

– Но при чем здесь hudr? – спросил он.

Я удивленно заморгал. Никогда еще мне не приходилось слышать, чтобы схоластов так называли. «Зеленые».

– Мы собираемся сесть в Нов-Сенбере, – объяснил Деметри, переключившись на джаддианский, а затем показал рукой в мою сторону и вернулся к галстани: – Наш друг хочет стать худром.

Бассем нахмурился, вокруг его губ собрались глубокие складки.

– Зачем?

В его голосе слышалось глубокое, почти осязаемое отвращение, хлестнувшее меня, словно пощечина.

Я ответил не сразу. Почему-то не мог смотреть на этого крупного человека, а уставился на диск планеты, четко различимый сквозь прозрачный купол. Делос. Его серые моря широко растянулись под нами, и жалкие кучки белых облаков подчеркивали эту одноцветность. Разнообразие вносили только участки суши: кое-где бурые, а где-то темно-зеленые или охряные. Мышиного цвета, яростно-рыжего и темного, как жженая умбра. Я вспомнил глобус отца, стоявший на столе его кабинета в капитолии префектуры. С такой высоты было нетрудно убедить себя, что это просто глобус, а не настоящий мир. Казалось, отец в любой момент может снова ударить меня по лицу, и кресло – не аварийное, а то самое, из красного дерева, – затрещит подо мной.

Наконец я сказал, пожав плечами:

– Это лучше, чем Капелла.

– Хочешь, чтобы тебе вышибли мозги? – спросил Бассем с неприязнью, застывшей на его ранее приветливом лице. – Чтобы твою голову набили всякими устройствами?

– Все совсем не так! – Я вскочил и сердито посмотрел на крупного пилота. – Никакие они не демониаки. Их просто обучают столетиями, чтобы мозг работал лучше, эффективнее.

– И чтобы превратиться в бездушных болванов, вот что это значит. – Он оглянулся на капитана. – Не нравится мне это, босс.

Деметри ухмыльнулся и вытянул руки, словно Пилат над чашей с водой.

– Ну, тебе, Бассем, оно и не должно нравиться. Мы получим за полет девять тысяч, и все, что от нас требуется, – это доставить парня до места.

Глава 21

Внешняя Тьма

Ясли для фуги выстроились вдоль стены корабельной медики, и что-то в них – возможно, то, что они стояли, как колонны, или холодный туман в помещении – напомнило мне мавзолей моих предков под Обителью Дьявола. Их было двенадцать, с полуцилиндрическими колпаками из темного стекла, тускло сверкающими металлическими корпусами, огнями индикаторов красного, зеленого и глубокого фиолетового цветов, мерцающими в ритме, который я так и не смог уловить. Две криокапсулы были заняты, их колпаки покрылись инеем, бело-голубые голограммы фиксировали жизненные показатели. Остальные стояли пустыми. Я вспомнил, как нес погребальный сосуд бабушки с плавающими в голубой жидкости невидящими глазами, и снова услышал «кап-кап-кап» воды, падающей с известняковых сталактитов, что свисали с высокого потолка над безупречной чернотой надгробных памятников. Я вздрогнул и обхватил себя руками.

– И как это все будет происходить?

– Ну, мы прыгнем в варп, как только выйдем из района главных торговых линий Делоса, и отправимся в пятилетний полет к Обатале. Затем еще два года до Сиены и заключительный прыжок на Тевкр. Но ты никакой тягомотины даже не заметишь, эти красавицы, – Деметри похлопал ладонью по колпаку яслей, – сделаны по имперской технологии. Мы сняли их с истребителя, разбившегося на спутнике Беллоса. Ты можешь проспать здесь хоть тысячу лет и даже не поседеешь.

Осторожными шагами я прошел глубже в помещение, под подошвами хрустел налет инея, который никто не позаботился соскоблить.

– Значит, мне нужно только войти внутрь, и все? Прямо сейчас?

– Твоя мать не заплатила за полный пансион, – ответил Деметри, с обычной своей улыбкой облокотившись на ближайшие ясли; понятия не имею, как он не чувствовал холода в своей свободной шелковой одежде. – С другой стороны, никто из нас тоже не заплатил. У нас нет места для запасов на тринадцать лет, а из меня получился бы плохой огородник, так что все мы последуем за тобой. – Он сверился со своим терминалом. – Это будет шестнадцать тысяч сто сорок девятый год по вашему имперскому календарю, когда ты снова сможешь вдохнуть воздух планеты.

Его подсчет ошеломил меня. Простой непреложный факт. Я был знаком с техническими деталями космических путешествий, они хорошо известны всем лордам Империи. Но то, как легко и спокойно мне об этом рассказали, поразило и встревожило мой наивный неокрепший разум. То, как корабельщики коротают время в дальних рейсах, в прежние годы называлось забытьем – возможно, и сейчас тоже. Тринадцать лет пролетят, а я даже ничего не замечу.

Я понимающе кивнул, продолжая разглядывать оборудование.

– А другие? – Я повернулся к двум занятым яслям. – Кто они?

– М-м? – Деметри обернулся через плечо, и его волосы сверкнули на мгновение. – Ах эти? – Он пренебрежительно махнул рукой. – Норманские переселенцы – техник с городской фермы и его жена. Они у нас на борту уже двадцать один год и сойдут на Сиене, когда мы туда прилетим.

Со своего места я едва различал их лица под заиндевевшим темным стеклом: одно бледное, а другое – медного оттенка. Висевшие в темноте, они напомнили мне биологические образцы, препарированные и пластинированные, помещенные в формальдегид, замаринованные, как овощи, и поставленные на полку в какой-нибудь безумной научной лаборатории. Они казались мертвецами, и в определенном смысле так оно и было: все жизненные процессы в их организмах приостановили и отложили на будущее. Я понимал, что будущее для них скоро наступит, но был совершенно не подготовлен к этому сверхъестественному ужасу.

«Страх убивает разум, – повторял я себе и снова слышал голос Гибсона, успокаивающий меня этими знакомыми словами. – Разум убивает страх».

Это всего лишь крионическая фуга, обычный, повсеместно используемый процесс. Я не собирался умирать. Не здесь. Не сейчас.

Сделав глубокий вдох и выдох, я кивнул:

– Я готов.