Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт Страница 50

Не было грибов. А нет поганки и мухоморы переросшие были, а вот чего полезного типа белых или груздей нет. Не сезон. Октябрь. Какие грибы⁈ Ягод тоже не обнаружилось. Птицы всё подъели. Корень лопуха? Лопухи были. Коська кинжалом трофейным выкопал один, очистил, жевнул небольшой кусок и выплюнул. Словно кусок деревяшки жуешь. Ни вкуса, ни толка.

А тут и окликнули уже. Попил воды перед дорогой из дядькиной серебряной фляжки, какая никакая, а дезинфекция. Фляжка у Савёла трофейная, немецкая, с убитого крестоносца снял.

Зря! Зря он подумал о крестоносцах.

Пару часов назад Коська подслушал интересный разговор. Или подслушал тут неправильное слово? Он ведь не прятался. Он спокойно управлял лошадкой, а князь Скиргайло рассказывал князю Остею, который рядом с их телегой на коне ехал, про договор, который заключил его брат Ягайло, тайно от всех остальных родичей, с Тевтонским орденом. Рассказывал, отвечая на вопрос Остея Дмитриевича, не стоит ли им опасаться крестоносцев, ведь он слышал, что опять участились нападения немцев на приграничные селения и города. Скиргайло племяша успокоил, рассказав о договоре. Заключён он был в самом начале лета и назвать его со слов Скиргайло настоящим договором было нельзя. Со стороны Ордена присутствовали великий комтур Рюдигер фон Эльнер и комтур Эльбинга Ульрих фон Фрикке. С «нашей» был Великий князь Литовский Ягайло. Согласно этому договору, Ягайло соглашался не препятствовать Тевтонскому ордену воевать с Кейстутом и его детьми (Витовтом в основном), но во время действия этого пятимесячного перемирия, Ливонский орден обязался не нападать на наследственные земли Ягайло в Литве, а также на Полоцк, который он передал тогда Скиргайло. Сейчас заканчивался четвёртый месяц, и это был тот самый Полоцк, на который Довидишковский договор распространялся. Так что можно ехать спокойно, не может здесь быть никаких немцев.

Вот только.

— Немцы! Немцы прямо перед нами на дороге. Сюда едут, — к князю Полоцкому подскакал один из отправленных вперёд дозорных.

Глава 20

Событие пятьдесят седьмое

А словно ждал чего-то такого Коська. Ещё когда князь Скиргайло Ольгердович их князю Остею рассказывал про этот Диван… Довин… Довид… в общем, договор с тевтонами, где этот урод Ягайло отдал свою страну на разграбление немцам, лишь бы те с дядей его воевали, что-то в груди у Коськи ёкнуло. Немцы они же не белые и пушистые. Те ещё хищники. Если ружжо висит на стене, то оно бабахнет. И договор, в котором немцам разрешалось даже немного на самого Ягайло напасть или на Полоцк, чтобы всё выглядело будто договора нет, уже намекал на то, что немцы нападут. У них месяц остался. Нужно пользоваться. Для отвода глаз или просто пограбить, но придут. Потому, когда дозорный прискакал, нахлёстывая кобылу свою, и рассказал об отряде немцев, парень не удивился, а стал по телеге рядом с собой шарить. Там должен лежать прихватизированный им в детинце в Полоцке тяжёлый арбалет и два колчана стрел. Точно. Вот они, слева от себя положил, так как справа был, чёрт бы его побрал, сидор с вручённым ему серебром княжеским. Не под роспись давали, так, кто сколько утащит, но спросить-то потом спросят.

— Сколько их? — дядька и князь Остей нарисовались возле телеги. Князь хмурый, дядька с радостной улыбкой. Ага, повод покомандовать и себя показать.

— Десятков пять. Все конные. У ручья стояли, коней поили.

— Справимся, нужно засаду поставить, — раньше Остея выпалил дядька Савёл.

Коська нащупал наконец арбалет и стал колчан с хорошими стрелами через голову надевать. Мурмолка, как всегда, мешала. Вот зачем их такими высокими делают, чтобы издали видна была шапка, вон у меня какая, шёлком крыта, соболями оторочена. Ну, соболями у князей, у него волчьими хвостами. Смотрится даже богаче соболя, пышнее.

То, что нужно уходить в партизаны, парень понял сразу, как тон дядькин уловил шапкозакидательный. Этот воин опять всё напортачит. Не понимал Коська князя Остея, дядька хреновый командир и тот в этом уже убедился, зачем снова поставил. И вот теперь жизни всех этих людей чудом выбравшихся из Полоцка, зависят от десятника Савёла. Точно нужно в партизаны уходить. Вообще, лес редкий, время есть, и на месте князя Остея и дядьки Савёла Касьян бы дал команду уйти с дороги, пропустить немцев и двигаться дальше. Они не ели уже чуть не двое суток, у них не слаженный отряд, а сборная солянка, в отличие от тех немцев, что через десяток минут тут окажутся. Опять же, а если это только головной дозор, а за ним по пятам несколько сотен тевтонцев. Эти без обоза, со слов дозорного, а при любом отряде обоз должен быть, как и дозор. Это он и есть, наверное, дозор.

А вот лезть с советами своими к князьям он больше не будет. Хватит. Плохо ли ему будет, если они тут все полягут. Да только плюсы одни. Дядьки не станет, с его дуростью и жадностью. Скиргайло не станет… А это главный помощник Ягайло. Чем чёрт не шутит, и без Скиргайло Кейстут одолеет племянника, и прорусская партия победит в Великом княжестве Литовском. Остей? Некому будет оборонять Москву? Так и этот не оборонит. Наоборот — это он откроет ворота поганым, и сам погибнет и двадцать пять тысяч человек за собой на тот свет потянет. Может, выберут командиром москвичи какого трусоватого боярина, который не решится ворота открыть. Пошумит Тохтамыш, сожжет пустые села и деревеньки вокруг и уйдёт в степи. У него лимит времени. Он придёт налегке. Нет припасов, нет стрел. Вообще нет обоза. И осень на носу, это ведь в самом — самом конце августа случилось, нужно татаровьям до снегов дома оказаться. А обратный путь до Сарая — это месяцы пути. Ладно, до этого далеко, сейчас нужно ноги делать.

Нащупав и второй колчан, Коська спрыгнул с телеги и стал бочком к лесу пробираться, стараясь не отсвечивать. И почти получилось, ему до огромного дуба оставалось пару шагов пройти, как его окликнули.

— Ученик, ты куда? — Язеп тоже с телеги спрыгнул и теперь шёл к Коське.

— Тут нельзя оставаться, — прошептал учителю парень, когда тот подошёл.

— И что делать? — скорее вопросительно, чем удивлённо, вскинул брови хельг. Лицо при этом почти спокойное, словно не вопрос жизни и смерти обсуждают, а цены на корень