Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников Страница 5

пару минут дико рычащую кошку, вместе с ещё трепыхающимся трофеем удалось выманить на лестничную площадку. Хозяин, залитый непонятно чьей кровью, опустился на пол и истерично затрясся. Знаками показал, что хочет в душ. Но самостоятельно подняться не смог. Вовка с Колькой подскочили, помогли. Зуброву сейчас было крайне стыдно за парализовавший его испуг. Он покраснел, опустил глаза. Но, остальным, похоже, было не до него. Вскоре за белой дверью послышался плеск и другие характерные звуки. А гости, не сговариваясь, попытались прибраться.Через полчаса основные следы происшествия удалось скрыть. Но ещё долго никто не решался заговорить. Причём, первым, как ни странно, очухался Феоктистов. Он привычно разлил для друзей по кружкам горячий чай, наделал бутербродов, а потом изрек:— Честно говоря, парни, я тоже хочу за минуту стать большим и сильным!Наступило многозначительное молчание. Мальчишки размешивали сахар, дули на кипяток и обкатывали в уме новую вводную. Потом Зубров спросил:— Чего-то я не понял! Почему аппарат не усыпляет зверей, а увеличивает?— Так он же не на электричестве работает! — вступился за «подарок» Емельянов. — Энергия инопространственников только похожа на нашу. А наш, земной ток, к тому же не постоянный, как на их корабле, а переменный, очевидно, оказывает совсем не анабиозный эффект. А увеличивающий!Вовчик пользовался у друзей огромным авторитетом именно как человек, преуспевший в науках и имевший задатки ученого. (Только ещё не определившегося, в какой именно сфере науки). Поэтому объяснение с таким количеством малопонятных терминов показалось довольно убедительным.— Ванна, получается, не замедляет, а как бы ускоряет время? — домыслил Феоктистов. — Отчего подопытные сразу становятся большими и сильными?— Ну да! Очень на то похоже.— Вот и говорю — тоже хочу стать большим и сильным!— А почему именно ты? — возмутился Зубров.— Да! — пылко поддержал Емельянов. — Почему ты-то? Я тоже хочу стать большим и сильным!— Да вы не поняли! Мы все станем! Только я первый.— Да почему ты-то?! — вскипел Николай.— Ну, потому что из нас троих я самый сильный! И если что случится во время эксперимента, у меня больше шансов выжить. К тому же кто-то должен обязательно остаться здесь. А кроме тебя, Вовик, это и поручить некому! Мы же с Колей в этой технике вообще не «рубим». А ты хотя бы отключить сможешь, если что-то пойдет не так. Если же всё получится, вы просто сделаете как я!Емельянова расклад устроил. К сожалению, авторитетом он пользовался только у друзей. Тем более — как ученый. Зубров похоже был не согласен, но ещё не придумал что возразить. Только обиженно засопел.Вдруг со стороны входной двери раздалось уверенное царапанье, и в коридор вошла громадная Василиска. Под блестящей полосатой шкурой ощутимо перекатились бугры мускулов. Феоктистов несмело приблизился и, увидев, что любимица не проявляет агрессии, начал восторженно гладить её. Зубров ещё раз обиженно посмотрел, а квартиру наполнило мурлыканье.— Ну, вообще-то, у меня всё готово! — намекнул Емельянов.— Ну и я готов! — вскочил Володька. Нарочито медленно занял место в «лепестке». Скрывая нешуточное волнение, заорал:— Поехали!Вовка повернул рычаг времени. Николай тут же сорвался с места, распахнул второй «лепесток» и юркнул внутрь. Емельянов просто не успел его остановить: ванна уже загудела и начала сворачиваться. Он лишь заметил, как скрестились два взгляда — осуждающе-недоуменный Феоктистова и задорный, радостно-вызывающий, Зуброва.

Глава 2

Очнулись экспериментаторы от солнышка, что всё сильнее припекало бочок. Второму, кстати, было холодно. И первое, во что оба уткнулись взглядом, едва открыли глаза, были зелёные живые стебли. Друзья почти синхронно вскочили, завертели головами. Они стояли метрах в четырёх друг от друга, на краю густо, даже невероятно густо заросшей поляны. Лишь собственные «силуэты эмбрионов» просматривались под ногами, в доходившей до пояса буйной траве. Буквально в паре метров слева от Зуброва начиналась линия сочных кустов, обрамлявших небольшую проплешину в мощном лесном массиве. Никаких следов анабиозной ванны, да и вообще чего-либо технологичного, вокруг не наблюдалось. Лишь растения мирно покачивались на ветру, а его порывы доносили до экспериментаторов волны лесных запахов — от многолетней прели, до медвяного духа разнотравья. В шуме листвы хаотично звенел многоголосый пересвист птиц.

— Господи, это что, лето уже наступило?! — спросил Коля. Володька осуждающе зыркнул, но ничего не сказал. А очухавшийся Зубров ощупал своё тело:

— Слушай, по-моему мышцы у меня больше не стали!

— Мозгов бы себе побольше вставил, дебил! Ты какого ляда в ванну полез?!

— Тебе одному, что ли, на халяву «качаться»?

Несмотря на эмоциональность, настоящей злости у мальчишек не было. Грубость составляла их особый жаргон, подтверждавший тесную дружбу.

— Ну ладно! Накачался?

— На себя посмотри!

Феоктистов вынужден был признать, что объём мускулатуры не изменился. Как и рост. Зато у него полностью исчез укус на кисти и многочисленные царапины от собачьих когтей! Да и отбитая о «тюльпан» нога чудесным образом исцелилась.

— Ну и ладно. Главное, вообще живы остались!

Он осмотрелся. Сорвал ближайшую травинку, понюхал. Даже надкусил. А затем осторожно прошёлся по поляне. Это оказалось не просто — зелень плотно переплетали жёсткие стебли подроста, а внизу скрывалось множество сухих веток.

— Слушай, я чего-то не понимаю. Что за бардак такой с этой ванной творится?! То увеличивает вместо усыпления, то усыпляет и закидывает фиг знает куда!

Колька лишь неопределённо пожал плечами. Но его всё более расширяющиеся глаза говорили красноречивее слов. Постепенно иррациональный страх начал накрывать и Володьку.

— Ладно! Давай-ка ещё немного поспим! Глядишь, дома проснёмся!

Оба тщательно улеглись в «гнёзда» своих силуэтов в траве. Закрыли глаза. Но сон упорно не шёл. То в бок впивались какие-то ветки, то донимали холод и сырость. Коля вообще долго ворочался, а затем негромко вскрикнул и заматерился.

— Ты чего там?!

— Да, блин! Я, похоже, прямо на муравейник лёг!

— Не было там никакого муравейника!

— Ну, значит, на норы ихние! Тут в земле какие-то дырки, и оттуда эти твари прямо толпами лезут!

Вскоре и Феоктистов почувствовал укус. Дёрнулся, поднёс руку к глазам. По ней деловито полз чёрный муравей с устрашающими жвалами, составлявшими почти четверть его небольшого туловища. А Коля уже пританцовывал, охлопывая и отряхивая с себя насекомых. Похоже, идея с «поспать» не сработала.

— Во-о-о-ви-и-и-и-к!!! — неожиданно заорал Зубров, задрав голову. — Вырубай, нафиг, эту машинерию!!

Феоктистов присоединился. От их воплей все звуки, кроме тех, что издавал ветер, стихли. Почти час друзья орали. Оба сорвали голос,