Конан и меньшее зло - Ник Перумов Страница 5

Пока сколопендра занята была крокодилом, у дальней стены мелькнула тень быстрая тень.

Громадная ящерица, гибкая, покрытая тусклой чешуёй, тащила в пасти козлёнка. Она не замедлилась, не оглянулась, стремительно проскользнув в узкую дыру, грубо пробитую в боковой стене зала.

Конан бросился следом.

Ящерица бежала быстро, но не в панике. Она знала путь. Коридоры становились ýже, свет — слабее. Камень здесь был сырой, словно его долго облизывали языки обитателей подземелья.

Неожиданно ящерица остановилась.

Она выпустила козлёнка из пасти на пол — аккуратно, почти бережно — возле узкого прохода, больше похожего на нору. И тут же метнулась дальше.

Из прохода показались двое.

Те самые недорослики — зубастые, прозрачнокожие, с судорожными движениями, как те, которых Конан сразил вчера. Они набросились на добычу с жадным писком, рвали плоть, резали грубыми иззубренными ножами, не заботясь ни о чём вокруг.

Их можно было убить, но Конан решил иначе. Подпрыгнул, ухватился за выступ, идущий вдоль стены под самым потолком. Подтянулся, быстро перебирая руками, стал пробираться мимо жадно заглатывающих куски сырого мяса карликов.

Он понял.

Твари являлись в деревню не просто так. Они добывали пропитание не только себе, но и этим жалким созданиям, таившимся в древних коридорах. Вот только зачем они здесь? И как заставили чудовищ повиноваться себе?

Оставив недоросликов позади, Конан мягко спрыгнул обратно на пол. Карлы ни на что не обращали внимания — они жрали.

Спуск шёл спиралью. Свет исчезал почти полностью, лишь сквозь редкие проломы наверху пробивались бледные полосы. Ящерица ускорялась. Камень под ногами становился гладким, словно отполированным.

И вдруг ящерица исчезла. Коридор тянулся дальше, а ящерица словно провалилась сквозь землю — точнее, сквозь холодные каменные плиты.

Киммериец застыл. Что там впереди, ловушка?

Он осторожно двинулся вперёд, ощупывая плиты перед собой остриём клинка. И только лишь поэтому успел остановиться в последний миг.

Иллюзия внезапно кончилась. Конан стоял на краю глубокого провала, огромной ямищи, круглой, облицованной гладким базальтом.

Здесь, похоже, когда-то располагалась цистерна для воды, а может, отстойник для нечистот. Оттуда ударило зловоние — не только гниль, но и тот самый кислый, металлический запах, знакомый по деревенского колодцу.

Конан вгляделся — и внизу, в тусклом свете, он увидел её.

Пасть, как на рисунке.

Она пожирала ящерицу. Не рвала, не кромсала — она втягивала, будто вбирая в себя. Зубастые челюсти сходились и расходились, подобно крышке сундука, но ящерица оставалась целой. Под пастью виднелось крошечное, нелепое тело, словно всё существо было создано лишь для одного — пожирать.

Конан взглянул вниз — слишком высоко, чтобы спрыгнуть. Даже для него. К тому же дно завалено было костями, остатками хитина, обрывками плоти, слежавшимися в отвратительную массу.

Пасть захлопнулась, подняла взгляд; на Конана уставились два красных глаза.

В них не было звериной тупости. Там были нечеловеческие хитрость и голод.

— Иди ко мне… — прозвучало в его голове. — Посмотри на меня…

Сознание поплыло. Мысли стали вязкими. Конан понял — именно это существо выпило разум того человека, что вернулся в деревню с пустыми глазами. Выпило, как воду. Тот был слаб. Не выдержал — и хорошо, что умер быстро, не успев причинить вреда.

Киммериец резко отвернулся.

Голос не исчез.

Он стал настойчивее. Мягче.

— Меня предали… — шептал он. — Мои же аколиты. Я — Сын Небес. Бог. Они заточили меня здесь…

Конан стиснул зубы.

Бог.

Он оглянулся через плечо — и снова увидел пасть. Теперь она казалась почти жалкой. Кровавая тварь, прикованная к яме.

— Я выберусь, — продолжал голос. — Я дышу по ночам. Я зову. Я собираю. Я поглощаю. Мне нужна пища… Ты можешь мне помочь. Награда будет безмерной…

И тут Конан понял.

Истинная свалка крылась именно здесь.

Пасть звала. Звала изменённых, хищных, наполненных магией существ. Она собирала их. Пожирала. А сколопендра — была создана, чтобы не дать ей жрать слишком много.

Два зла. Большее и меньшее.

И лишь одно из них — умное.

— Сколопендра-страж лишает меня пищи, — прошипел голос. — Но она тупа. А я — хитёр. Помоги мне…

Конан стоял молча.

Он видел кости аколитов — безымянные, перемолотые временем. Он видел, во что превратился «Сын Небес». И он знал: если эта тварь выберется, мир узнает, что такое её ярость.

Он медленно отступил от края.

Голос ещё долго шёл за ним, цеплялся за мысли, обещал, угрожал, умолял.

Но Конан уже знал, что делать. Выбор у него, в общем, был невелик.

VIII. Нет меньшего зла

Конан покинул храм под вечер, тщательно всё обследовав.

Он не спешил, зная, что времени у него достаточно — Пасть не могла выбраться сама. Пока что не могла.

Ему нужна была наживка.

Он нашёл её на равнине за деревней, где красноватая пыль лезла в глаза и нос, заставляя постоянно чихать. Тварь напоминала помесь ящерицы и вепря — вся в чешуе, низкая, мускулистая, со змеиной головой, но с длинными кабаньими клыками, загнутыми наружу. Она рылась в земле, выискивая что-то под корнями кустарника.

Конан ударил быстро, но не насмерть.

Меч рассёк бок, разрубил кость. Тварь взревела, кровь хлынула на сухую землю, Конан отступил, позволяя ей жить — недолго. Он знал, что запах крови и вложенной в чудовище магии разнесётся далеко окрест.

Он не ошибся.

Едва он вступил в алтарный зал, волоча за собой раненую тварь, как из провала донёсся знакомый шорох.

Сколопендра вынырнула из тени, словно её вытолкнула сама земля. Она двигалась быстрее, чем прежде, клинки-лапы дрожали от нетерпения. Она чуяла добычу.

Конан развернулся и побежал.

Он тащил подранка за собой, оставляя кровавый след, ведя сколопендру туда, где камень был древнее, а тьма — гуще. Вот он, ход вниз; киммериец мчался, слыша за спиной скрежет панциря и тяжёлое дыхание стража.

Пасть почувствовала их ещё раньше.

— Ты вернулся… — прошептала она в его сознании. — Ты принёс мне пищу… Мудро…

Конан не ответил.

Он добежал до края ямы — и толкнул раненого монстра вперёд, туда, где ровные плиты пола были лишь колдовской иллюзией.

Тварь рухнула вниз.

Сколопендра, не раздумывая, ринулась следом.

Падение их было страшным.

Конан отпрыгнул в последний миг, повис, ухватившись за выступ, пропуская многоножку под собой, но панцирь стража задел его, и оба они сорвались вниз, в зловонную глубину.

Гнусная и склизкая масса останков, тем не менее, спасла киммерийца. Она была отвратительна, но Конан остался жив и даже