Водный Феникс. Книга пятая - Станислав Алеев Страница 47

А сразу следом за волной начался настоящий кошмар.

Когда первые алые нити вырвались из тела павшего имперца и обвились вокруг шеи другого, сомнений никаких не осталось. Симон управлял кровью.

Маг крови!

Эта мысль взорвалась в моем сознании, заглушив все остальные мысли. С самого детства нам рассказывали о них. О чудовищах, питающихся чужой жизнью. О маньяках, чья сила растет на чужих страданиях. О запретной, грязной магии, само упоминание которой было преступлением. Маги крови были вне закона. На любом континенте. Любая информация о них должна была быть немедленно передана Совету Магов. Это был абсолютный, непреложный закон. Любой, кто искал подобную силу или был знаком с магом крови и не сообщил о нём Совету Магов, автоматически считался преступником.

И Симон… наш Симон… был одним из них!

— Он… он маг крови, — прошептала я, не веря собственным словам. Голос не слушался. — Но… как? Почему?

Я обернулась к девочкам, ожидая увидеть на их лицах тот же ужас, то же неожиданно накатившее отвращение и недоумение, что чувствовала я. Хотя бы удивление! Но я ошиблась.

— Ну и что? — пожала плечами Оля, не отрывая взгляда от разворачивающейся бойни. Ее лицо было абсолютно спокойным, даже… восхищенным. — Симон — это Симон!

— Что значит «ну и что»⁈ — взорвалась я. — Он скрывал… такое! Мы с ним жили в одном теле, делились сокровенным, а я… я ничего не знала! Это… это…

Я не могла подобрать слов. И ожидала хоть какой-то поддержки, но Катя лишь посмотрела на меня с легким укором.

— Очевидно, он просто пытался тебя уберечь. Никто не обвинит тебя в сокрытии информации о маге крови, если ты на самом деле ничего не знаешь. Так что без веского повода делать из тебя преступницу он понятное дело не стал. Но разве это что-то меняет? Ты больше не доверяешь ему? Боишься его?

— Да! Нет! Я не знаю! — кричала я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Но он должен был сказать!

Я и сама не понимала, почему так резко реагирую. То есть, конечно, новость из ряда вон, но ведь… Будь Симон маньяком или психом, я бы это давно заметила. И если бы хотел мне причинить вред, мог сделать это бесчисленное количество раз. Наоборот, он не только спасал меня не единожды, но и помогал развиваться и становиться сильнее. И не только мне, даже моим друзьям. Нет, Симон точно не маньяк и не фанатик. Более того, ведь он друг стихий, великий начертатель и маг, который буквально смог вернуться после смерти. Не говоря о том, что он вообще из другого мира! Кровавая магия на фоне других его достижений уже не выглядела чем-то совершенно нереальным и удивительным. Просто неожиданным, не более. Но почему для меня же это такой эмоциональный удар?

И тут до меня дошло. Осознание было подобно удару, выбившему остатки воздуха. Они знали. Обе. И Оля, и Катя. На их лицах не было и тени удивления. Только спокойная уверенность. Оля даже поделилась с ним кровью. А Катя вообще сама подначивала его использовать эту силу! Они все знали.

Все, кроме меня.

Ярость, горячая и обжигающая, вытеснила страх полностью. Я злилась не на то, что Симон оказался магом крови. И даже не на то, что скрыл это от меня — причина на то была, и я могла ее понять.

Но почему остальные знали⁈ А меня, ту, кто была с ним ближе всех, оставили в неведении. Я чувствовала себя дурой. Чужой в их маленьком кругу посвященных.

С каждой новой мыслью ярость и обида внутри меня лишь усиливались, превращаясь в бушующее внутреннее пламя, что отчаянно рвалось наружу.

— Пойдем, — Оля тронула меня за плечо. — Айрис и пленникам нужна помощь. Догоняй! Катя, встречай гостей!

И Громова сорвалась с места, направляясь к берегу залива, где шел нешуточный бой. Ее голос вывел меня из ступора. Она была права. Сейчас неподходящее время для обид и самокопаний. Но там, впереди, были те, на ком я могла выместить свою ярость. Дать выход переполнявшим эмоциям.

Имперцы.

Я поднялась, вытирая слезы рукавом.

Большая часть имперского отряда была связана боем с Симоном. Они пытались окружить его, забросать цинтиевыми стрелами, поймать в сети, но все было тщетно. Он был неуловим. Растворялся в кровавом тумане, появлялся за спинами, и алые клинки, нити, копья или диски обрывали очередную жизнь. Любая попытка организовать сопротивление пресекалась на корню: тот, кто начинал отдавать приказы, тут же становился главной мишенью. Правда ненадолго…

Но около двух десятков имперцев отделились от основной группы и набросились на пытающихся сбежать пленников. Началась резня. Израненная Айрис, подоспевшая на помощь, едва держась на ногах, пыталась прикрыть своих людей, отчаянно отбиваясь от наседающих врагов. Некоторые из пленников, в основном подростки, бросились бежать в сторону леса.

— Туда! — крикнула Оля, указывая им на нашу стоянку. — Там моя подруга, она поможет!

За беглецами увязалось несколько воинов. Не раздумывая, Оля бросилась им наперерез, на ходу формируя ледяные копья.

Время для разговоров кончилось. Пришло время действовать.

Вспышка.

Мир смазался и тут же обрел четкость. Я сократила расстояние до преследователей и своей извечной соперницы, ставшей неожиданной союзницей, вдвое.

Еще вспышка!

Я оказалась в зоне досягаемости следующего прыжка. Руки уже покрывало белое пламя. Ярость, обида, чувство предательства — я вложила все это в свой огонь без остатка. И он тут же разгорелся еще жарче, меняя цвет. Голубой. Как тогда, у Симона на тренировке у озера. Но в этот раз боли и ожогов не было! Только пьянящее чувство силы. Я определенно стала сильнее!

Вспышка!

Имперцы, сосредоточенные на Оле, даже не заметили моего появления. А оказалась я прямо над их головами и обрушила на первого противника сцепленные в замок руки. Раздался оглушительный треск — шлем смялся, как консервная банка. В следующий миг я уже была за спиной второго. Вспомнила, как Симон учил целиться в стыки доспехов, но шутил, что мне это не обязательно. Как там было? «Сила есть — ума не надо!» Тогда я обиделась на подобную шутку. Но теперь поняла, что, возможно, он и не шутил вовсе. Удар в спину второго имперца был такой силы, что воин, закованный в тяжелую и теперь покареженную броню, пролетел десяток метров и врезался в дерево.