Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер Страница 42

Вульфрик стоял на носу корабля, его рука покоилась на чешуйчатом лбу деревянного дракона, а в другой руке он сжимал драгоценный торквес. Он многим рисковал и многое потерял, чтобы заполучить реликвию. Смерть Сигватра стала шрамом, который еще долго будет причинять боль. Вульфрик твердо решил, что жертва его друга не будет напрасной.

Глядя на ледяные воды фьорда, Вульфрик видел поднимающиеся вверх по склону улицы Ормскаро. Он с недоумением отметил снег, покрывающий крыши и лодки, перевернутые на берегу. Ему и раньше приходилось сталкиваться с опасностями путешествия через пространство между мирами, и он никогда не был уверен, когда и где «Морской клык» вернется в мир смертных.

Единственной постоянной был Ормскаро. Вульфрик всегда мог привести корабль в то единственное место, которое называл домом. Сигватр однажды сказал ему, что сердце — лучший компас для нужд человека, нежели разум. Вульфрик чувствовал, что старый воин был прав. Его любовь к Хьордис была сильнее, чем злые трюки пограничного мира. Это был маяк, который безошибочно вел «Морской клык» через демонические моря, возвращая его в целости и сохранности домой.

Хьордис! Как долго он отсутствовал? Сколько времени пограничный мир украл у него за это путешествие? Их не было несколько недель? Месяцев? Лет?

Вульфрик содрогнулся, представив такую возможность. Виглундр не стал бы сидеть без дела в его отсутствие. Конунг искал союза с эслингами. Если бы ярость Вульфрика не сдерживала его, Виглундр уже выдал бы Хьордис замуж за князя эслингов Свейнбьорна. Каждый день, проведенный вдали от Норски, добавлял бы Виглундру решимости, заставляя конунга сомневаться, что беспокойный герой когда-либо вернется домой.

Кулак Вульфрика стиснул реликвию, рубины впились в пальцы. Коварный старый конунг не обманет его! Именно ради Хьордис Вульфрик повел сарлов в битву против Торгальда и навлек на себя проклятие богов! Именно ради Хьордис он последовал за Зарнатом и совершил путешествие в Темноземелье! Именно ради Хьордис он отправил Сигватра на смерть! Конунг или нет, Виглундр жестоко поплатится, если попытается сейчас его обмануть!

Ноздри Вульфрика раздулись, когда до палубы «Морского клыка» долетел густой, пряный запах с берега. Это был запах жареной говядины, запах варева из тюленины, аромат запеченной баранины. Ветер донес до ушей звук — отдаленный рев рогов и грохот барабанов.

— На башне реют знамена! — крикнул Джокулл с насеста на вершине мачты «Морского клыка». — Я вижу штандарты эслингов!

Эта новость вызвала тревожный ропот среди экипажа. Первым делом они подумали о вторжении и завоевании. Вульфрик, однако, знал, что это не так.

— Там только знамена эслингов или вместе со знаменами сарлов?

Боль воткнулась в его сердце, когда Джокулл сообщил, что флаги сарлов реют рядом с флагами эслингов. Вульфрик смотрел на далекие склоны фьорда, про себя проклиная Виглундра. Повернувшись спиной к Ормскаро, он зашагал по палубе корабля, выкрикивая распоряжения команде и приказывая поднять штормовые паруса.

Вульфрик направился к тому месту, где сидел Зарнат, прислонившись спиной к дубовой балке, поддерживающей мачту корабля. Шаман поднял взгляд, почувствовав, что чемпион смотрит на него сверху вниз. Как только он это сделал, Вульфрик схватил его за ворот и поднял на ноги.

— Свистни мне ветер своим колдовством, курганин, — прорычал воин.

Зарнат попытался высвободиться из его хватки, но Вульфрик только крепче сжал.

— Ветер, колдун! — прорычал он. — Гони этот корабль в Ормскаро или угри хорошо насытятся этой ночью!

Зарнат покорно кивнул. Он чувствовал ярость в хватке Вульфрика, слышал ярость в его голосе, видел едва сдерживаемую ярость в его глазах. Никаких слов не хватит, чтобы воззвать к разуму этого человека. Любая попытка сопровождалась риском внезапно и жестоко умереть.

Шаман подошел к корме корабля, повернувшись лицом к мачте, на которой северяне закрепили прочный шерстяной штормовой парус. Он чувствовал на себе нетерпеливый взгляд Вульфрика. Зарнат задрожал под плащом из конского волоса. Ему стоило больших усилий сосредоточиться на магии, а еще больших — дождаться, пока команда закрепит парус.

Зарнат широко раскинул руки, в его глазах вспыхнул голубой огонь. Гром загрохотал в сгустившихся тучах, молнии сверкнули над далекими горами. Ледяной дождь пролился на палубу «Морского клыка». Шаман глубоко вздохнул, втягивая в легкие холодный воздух. Наблюдающие за ним могли подумать, что щуплое тело колдуна должно лопнуть от воздуха, втянутого им в легкие, но шаман продолжал упорствовать.

Наконец Зарнат высвободил воздух, который вдохнул, изгнал его, давясь кашлем. Как только он это уделал корабль оказался в объятиях сильного шторма. Штормовой парус резко хлопнул на внезапном ветру, швырнув «Морской клык» через фьорд, словно выпущенную стрелу.

Некоторые из разбойников вцепились в весельные скамьи пряча от страха лица. Другие кричали и смеялись, наслаждаясь скоростью корабля.

Вульфрик не прятался и не смеялся. Снова встав на носу корабля и положив руку на лоб дракона, герой не сводил глаз с каменной башни, возвышавшейся над Ормскаро.

Большой зал Ормфелла был наполнен смехом праздничной толпы. Скальды перебирали струны арф из китовой кости, воспевая великие деяния Ормнира и конунгов эслингов. Землевладельцы пировали над блюдами с жареным мясом, которое разносили по залу рабы-южане. Пьяные ярлы выкрикивали дерзкую похвальбу о своих великих деяниях и мерялись силой, раскалывая кулаками деревянные щиты.

Сидя в резных челюстях Кораблекрушителя, конунг Виглундр уткнулся носом в шею полуобнаженной грелингской рабыни, и его тело сотрясалось от похотливого смеха, когда он проливал бретоннское вино ей на грудь. Конунг сарлов покосился на кресло из слоновой кости, стоящее рядом с его троном, и нахмурился, заметив печальное лицо дочери.

— Это праздник в честь твоей помолвки, — сказал ей Виглундр. — Порадуйся уже.

Хьордис бросила на отца сердитый взгляд.

— Я радовалась в прошлую свою помолвку. Помнишь, отец, как ты обещал меня Вульфрику? Он принес тебе голову этого животного Торгальда…

Виглундр швырнул свой рог на пол, сбросив рабыню с колен.

— Не смей больше об этом говорить! — предупредил конунг, погрозив пальцем княжне. — Мы гораздо больше выиграем, если задружимся с эслингами, вражда с ними ни к чему не приведет.

— Это ты выиграешь больше, — ядовито промолвила Хьордис. — А что выиграю я? Мужа, которого я не люблю, коварного труса, за которого сражаются другие?

Ее хорошенькое личико расплылось в усмешке. Она повернула голову и посмотрела через зал туда,