Семя победы - Владислав Милоста Страница 40

— Они не выездные. Вот уже как девять лет на кладбище Литл-Скридж.

*ТУДУМ ТУДУМ ТУ-ДУМ ТУ-ДУМ ТУ ТУ Т Т*

Сердце начало останавливаться. Я и предположить не могла. Серьёзно, никогда бы не подумала. Айк никогда не говорил, не намекал… Это так на него похоже! «Твои родители… Ты не думал, что они редко бывают дома, потому что не хотят видеть такого жалкого сына?!» — всплыло в моей голове. Я сама ужаснулась своему тону. И даже тогда он ничего не сказал. Насколько сильно я ошибалась. Этот человек сильнее, чем я. Теперь его поведение неудивительно. Это я тогда была неправа. «Я тебя ненавижу!». Нет, эту часть он заслужил, но мне немедленно стоит извиниться перед ним.

— Эй, ты в порядке?

— А? Д-да, почти.

— Тогда, сгоняй мне за пивом. По-дружески, сестрёнка.

— ЧЕГО?! Пшёл с глаз моих, упырь!

— Ладно-ладно, не кипятись, чайничек.

*ЗВУК: ЗАКИПАЕТ ОТ ЗЛОБЫ*

Спокойно. Тебе нельзя злиться прямо сейчас. На нас и так уже смотрит слишком много глаз. Чёрт, кажется, сумка протекает. Я положила мокрый спортивный купальник в рюкзак после занятий в своей секции. Дура, какая же я дура. И это касается не только купальника. Я всегда делаю поспешные выводы и плохо понимаю людей. Конечно, это ещё не причина для полной амнистии Айка, но если я не извинюсь, то буду чувствовать себя хуже всех.

— Зик, можешь искупить свою вину.

— Какую вину?

Я злостно посмотрела на Джеймса Бонда из Якудзы.

— Как искупить? — задал он правильный вопрос.

— Где сейчас Айк?

— Он хотел погулять по школе, чтобы — цитата: «Запомнить тех, с кем он не хотел учиться и от кого будет рад уйти».

Звучит, как правда. Слегка поблагодарив Зика, я ракетой рванула искать глупого блондина. Даже в последний момент он не прекращает быть таким закрытым, однако, теперь его можно понять, наверное, надеюсь.

— Нигде нет, — выдала я сама для себя после десяти минут поисков.

Школа большая. Мы могли разминуться и даже не однажды. Это очень вероятно, ведь из каждого корпуса в другой ведёт аж шесть коридоров. Причём, это без учёта многоэтажности здания.

— Эй, я тебя обыскался. Ты где пропадала?

Из-за угла вышел Рей. Точно, я совсем забыла. Мы собирались сегодня вместе пойти по магазинам, чтобы выбрать новогодние игрушки для его семейной ёлки. Ничего же не случится, если он подождёт пару минут?

— Прости, пожалуйста. Я сейчас немного занята. Мне срочно нужно найти кое-кого.

— Кого? Может, я помогу?

Ещё чего не хватало. Мне не стоит рассказывать своему первому парню о неудачной попытке признания другому человеку. Кроме того, именно отшившего меня мальчугана я сейчас и ищу. Иначе его не назовёшь. Повзрослей уже, Айк Митчелл.

— Н-нет, спасибо. Я быстро, туда и обратно. Подождёшь у шкафчиков?

— Хорошо, но я буду скучать там один. Не задерживайся.

Я кивнула напоследок и побежала обследовать всё по новому кругу. У кабинета директора пришлось остановиться, так как строгих нравов человек буквально ставит ограничители скорости в коридоре. Моё ухо невольно прислушалось. За дверью ведут беседу двое, однако, это никак не директор. Старый голос и… тупой голос!

— …понятно. Я вздохну с облегчением, когда таких, как ты, не останется в этом мире.

— Могу сказать то же.

— Мы пришли к взаимопониманию? Неужели.

— Скорее, к взаимной ненависти. Это как любовь, только после объятий хочется воткнуть нож в сердце.

— Ты всегда такой проницательный, Айк. Твои родители бы гордились таким поганым инопланетным выродком.

Глава 21. Новая глава — откровение

6 ноября 2017 года, 4:20 дня, старшая школа имени Роберта Барроумена.

— Входите. Ах, это вы, Митчелл. Привели опекуна?

Следом за мной вошёл седой человек с наглым выражением лица. Он жестом показал директору на выход. Когда последний выходил, Барроумен порекомендовал ему встретиться с моим опекуном в любом свободном от занятий кабинете. Напоследок профессор отдал директору бумаги на отчисление.

*ХЛОП*

— Теперь мы можем поговорить.

Барроумен уселся в кресло и достал из-за стопки папок бутылку бурбона. Она на треть пуста. Видимо, он не впервой вот так вот заглядывает к директору. Доктор Зло поставил выпивку на журнальный столик и драматично изрёк:

— Мы проводили тесты. К алкоголю ваши тела устойчивы, однако, при слишком большой дозе вы мгновенно отключаетесь. Здесь не хватит на человека и выродка, так что предлагать не буду.

Как же хочется врезать ему, втоптать эту довольную морду в лужу мочи и кала, смешанного с кровью. Но если я хоть что-то сделаю по отношению к высокопоставленному главе SETI, то у нас с Эмили могут возникнуть проблемы. Спокойно, Айк, это просто слова. Они обидны, чёрта с два, они просто вгоняют в бешенство, но нужно думать и о будущем. Мне нужно выполнить обещание, данное Сатору, прожить эту жизнь счастливо.

— Тогда, я не буду просить.

Я сел в кресло напротив и поправил волосы. Они спадают на глаза слишком сильно. Эта чёлка помогает скрывать взгляд в толпе, но от неё обычно проблем больше, чем пользы. Подрезать что ли? Ох, не о том я сейчас думаю, ох не о том. Однако это единственный способ не сорваться на старикана. Нужно переходить прямо к делу — причине отчисления.

— Почему? — задал я многозначный вопрос.

— Поверишь ли ты, что я не собирался этого делать и даже настаивал на твоей амнистии?

Угу, конечно. Святой Пётр наяву.

— Так я и думал. Не придумывай, ты мне всё ещё противен, но в этих стенах я мог продолжать свой эксперимент. Здесь можно следить за тобой, будто ты всё ещё в клетке. Ты даже ешь то, чем я тебя кормлю. А-ха-ха-х-КХЕ.

Я догадывался, но и у меня есть чем контратаковать в этом споре.

— Ваша система обучения наивна.

— Вот как? Я всё гадал, почему же только история и литература. Ты прекрасно знаешь все науки, но не лучше меня, конечно же.

Самолюбие зашкаливает. Однако он прав. Мне хватило ума лишь, чтобы разгадать их систему оценивания. Стандартные методы считают, что чем больше баллов ты набрал в сумме, тем больший толк из тебя может выйти. Это я называю прямой пропорциональностью обучаемости. Но Барроумен пошёл дальше. Как гений своего дела, он считает, что лишь идеал достоин заботы. Люди, получающие высокие баллы во всём, будут хороши во всём, однако человек, заработавший идеальный балл лишь в чём-то одном, станет идеальным в своём направлении, ведь у него больше ничего не останется. Это кривая пропорциональность. Поэтому я и выбрал две науки, тесно связанные в этой системе оценивания