Владыка Севера - Максим Шторм Страница 4

Твардовский пристально посмотрел на меня и в лоб спросил:

— Нас боятся, Алексей?

Усмехнувшись, я отставил кружку и пожал плечами, на которых мог спокойно уместить быка.

— Скорее опасаются, Миша. Но как только служба разведки Императора донесёт ему все подробности происходящего на севере… А это произойдёт, шила в мешке не утаишь. Да и ознакомившись с полным докладом Кречета, узнав о существовании «Иерихона»… Тогда да, бояться начнут. И я сделаю все возможное, чтобы не разочаровать наших власть придержащих.

В каюте царил приятный глазу полумрак, да мягко, почти бесшумно покачивалась над нашими головами зажженная масляная лампа. За кормовым окном еще властвовали сумерки. Зима не за горами и с каждым днем рассветает все позже. Долгая ведьмина ночь становится еще длиннее.

— Как считаешь, «Иерихон» сможет взять Столицу штурмом? — выпалив этот политически крамольный вопрос, Твардовский с нескрываемым любопытством жадно смотрел на меня.

Я нарочито изумлённо изогнул бровь и снова усмехнулся.

— Ну тебя и повернуло, дружище… Взять Новоград? Скажем так, я сомнаась, что что-либо сможет нашей шагающей крепости помешать подойти к городу. А дальше… Двойное кольцо крепостных стен, укреплённые бастионы, огромные башни… Ты же сам видел, какой они высоты и из каких каменных блоков сложены. Сомневаюсь, что даже такому гиганту, как «Иерихон», будет по силам разрушить эти стены. Одновременно оборонясь от бесконечных атак защитников Столицы. Но… В каждом городе есть слабое место, а то и несколько.

Твардовский звонко прищёлкнул пальцами.

— Ворота.

— В точку. Перед орудиями «Иерихона» не устоят ни одни врата. Уничтожив их и разрушив часть башен и надвратных надстроек, он даже сможет протиснуться внутрь, минуя укрепления и проникнуть за городские стены. А там… Там уже наш малыш, как зовёт его дядя Игнат, порезвится на славу. И спокойно дойдёт до императорского дворца.

Твардовский задумчиво произнёс, грея руки о горячие бока кружки с парующим чаем:

— В твоём распоряжении оказалось воистину страшное и грозное оружие, приятель…

— И очень жаль, что «Иерихон» только один! — безжалостно сказал я. — Распологай мы хотя ты тремя такими машинами и вообще ни с кем и ни о чем больше и разговаривать бы не пришлось. Но мы вполне можем использовать технологии «Иерихона» для других дел. Для полной реконструкции оборонной системы Лютограда и наших пограничных фортов, для переоснащения боевых кораблей и бастионных орудий. Мы можем в самые кратчайшие сроки превратить наши города и крепости в неприступные твердыни, способные сдержать натиск любого врага и начать наносить ему урон еще загодя, на огромном расстоянии.

Твардовский восхищёно покачал головой.

— Твой прадед, Владимир, был гением… Удивительный человек. Мастер-маг и величайший представитель династии Высших аристократов с потрясающими Родовыми Способностями.

— И он в полной мере владел ими, как никто другой, — я прислушался к сонному мурлыканью привычно сопящего в вальяжной полудрёме у меня на спине Грифона. — И благодаря его наследию, дару предвидения, и тому, что он оставил для меня, мы все вместе сможем снова возродить великое Герцогство и наш край. Представляешь, Миша, мы очистим все простирающиеся к западу от Лютограда и моего Имения земли… Сейчас, когда север свободен от нечисти, самое время начать все заново.

Михаил согласно закивал, захваченный моим энтузиазмом.

— Сам господь благоволит тебе, Лёшка. Ты невероятный везунчик. Почти все в Цитадели шепчутся, что тебе и сам черт не брат. И что сама Вальпургия сидит в старой Столице и, поджав дьявольский хвост, теперь трясётся от страха, делая под себя! А все столичные графья и бароны едва ли не воют от ужаса при одном только брошенном на Север взгляде.

— И пусть все эти люди и дальше думают так же. А еще считают, что я по-прежнему нахожусь в Цитадели.

Твардовский ухмыльнулся и приподнял кружку.

На третий день полёта придётся искать подходящее местечко для высадки. Оставшийся путь проделаю пешком. Одиночке сейчас проще смешаться с огромным количеством народа, входящим и выходящим через городские ворота. Благодаря проснувшейся памяти предков я теперь досконально знал все планы и чертежи городских кварталов и улиц. И прекрасно представлял всю карту огрмного города, держа ее перед мысленным взором. Самым сложным будет проникнуть в главную имперскую твердыню. Внутри, в гигантской толчее и среди бесчисленных построек, затеряться будет на порядок легче.

Лезть нахрапом сразу к Императору я не собирался. Сначала я хотел поговорить с глазу на глаз с князем Романом Рокоссовским. И передать сначала ему всю информацию, что я вез с собой. А уж потом будем действовать сообща. Светлый князь умный мужик. И на нашей стороне. В его помощи я был уверен. Хотя, по-прежнему, людей, которым я мог полностью доверять в этом мире, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

* * *

В первую же ночь нашего полета «Икар» наскочил на неожиданно раскинувшийся на нашем пути грозовой фронт. Огромные чёрные душные тучи почти полностью поглотили нас, словно пытаясь утянуть в свои вспученные угольно-черные подбрюшья. Ослепительные вспышки ярких молний с треском пронзали облака, превращая кромешную темень вокруг нас в фантастические миражи.

А затем ливанул плотный и сильнейший ливень, лупася упругими ревущими струями по обшивке усиленной магическими рунами гондолы и оболочке огромной вытянутой сигары.

Один раз сияющая молния, остервенело вспыхнув, с громогласным треском ударила в наше неустрашимо несущееся сквозь ночь и грозу судно. Магические знаки, засветившись, приняли на себя разряд разбушевавшейся стихии, поглощая излишки энергии и обращая в безобидный эфир. «Икар» только вздрогнул и невозмутимо продолжил свой путь.

В переговорной трубе раздался приглушённый голос капитана Ланского.

— Командир, идём прежним курсом. Причин для волнения нет. «Икар» превосходно держит все удары грозы.

Лежа на жёсткой койке и закинув руки за голову, я чуть улыбнулся и громко крикнул:

— Пусть сухопутные крысы волнуются, капитан! Под дождик лучше спится!

Напоследок хрипло рассмеявшись, труба смолкла. Я же и впрямь собрался вздремнуть. Бушующая за бортом стихия, неистовые атаки шквалистого ветра и вспышки молний ничуть меня не тревожили. Иной раз «Икар» ощутимо вздрагивал, иногда будто на несколько метров проваливался в воздушые ямы, скрипели такелаж и обшивка. Но все это было явно не тем, что могло перебить мне сон.

В ту ночь я увидел последний и, наверно, самый личный и важный сон из всех, что вот уже столько времени периодически приходили ко мне.

Я и сам не заметил, как заснул, убаюканный разгулявшейся воздушной бурей. И резко проснулся, распахнув глаза, словно прошла всего