Адмирал Империи – 61 - Дмитрий Николаевич Коровников Страница 4

Робот, которого он, так скажем, отстрелял от первого министра и продолжал по нему палить, наконец нашёл точку опоры. Его ноги упёрлись в пол, гася инерцию, и машина рванула вперёд — прямо на капитана. Движение было молниеносным. Волохов успел заметить только размытое пятно антрацитового металла.

— За мной! — крикнул он двум гвардейцам из своей группы. — Берём его в клещи!

Трое преображенцев атаковали одновременно. Волохов шёл в центре, его пустая — магазин закончился на подавлении — винтовка с активированным плазменным штыком была направлена в грудь робота. Двое гвардейцев заходили с флангов. Три атакующих с разных направлений. Никакого шанса уклониться от всех ударов одновременно.

Так гласила теория.

Практика оказалась иной.

Андроид встретил их с холодной эффективностью машины. Его рука метнулась влево — быстрее, чем глаз успевал уследить — и перехватила винтовку первого гвардейца. Рывок — и оружие вылетело из захвата с такой силой, что сервоприводы «Ратника» взвыли от перегрузки. Преображенец полетел следом за своей винтовкой, потеряв равновесие.

Второй гвардеец успел нанести удар. Его плазменный штык вошёл в плечевой сустав робота. Лезвие прожгло броню глубже, добираясь до внутренних механизмов и машина дёрнулась.

Но это ее не остановило.

Робот развернулся и ударил гвардейца в грудь. Удар был чудовищной силы: нагрудник «Ратника» прогнулся внутрь. Звук, который издал человек внутри брони, не был даже криком — что-то среднее между хрипом и бульканьем. Звук человека, чьи рёбра только что вошли в лёгкие.

Гвардеец упал. Его тело дёрнулось — раз, другой — и замерло. Кровь потекла из щелей в броне, расплываясь тёмной лужей на полу.

Волохов тут же атаковал.

Не с дистанции, а вплотную, лицом к лицу с машиной, которая только что убила его человека. Его штык ударил снизу вверх, целясь в незащищённую область под подбородком робота — туда, где шейные сочленения соединялись с головой.

Андроид отклонился. Минимальное движение — ровно настолько, чтобы удар прошёл мимо. Лезвие срезало кусок синтетической кожи, обнажив металлический каркас под ней, но не причинило серьёзного вреда машине.

И в следующее мгновение механическая рука врезалась в грудь капитана.

Волохов отлетел назад и ударился спиной о что-то твёрдое — консоль? тело? он не успел разобрать — и рухнул на пол. Его сломанная рука взорвалась агонией, настолько интенсивной, что на мгновение всё остальное перестало существовать.

Робот приближался — его алые сенсоры были сфокусированы на капитане, повреждённое плечо искрило, но это не замедляло машину ни на секунду. Два гвардейца из его группы лежали на полу — один без сознания, отброшенный в начале боя, другой… другой, похоже, уже не дышал.

Волохов понимал, что сейчас умрёт. Но тогда произошло нечто неожиданное.

Гвардеец, которого робот в начале боя отшвырнул на консоль, поднялся. Его «Ратник» был помят и искорёжен. Он поднял винтовку — свою винтовку, которую каким-то чудом не выпустил — направленную на робота.

Прозвучал выстрел.

Одиночный, но точный. Пуля попала в голову робота. Это его не остановило, но заставило повернуться и отреагировать на опасность.

Волохов же не стал ждать приглашения.

Он вскочил — насколько это было возможно в его состоянии — и бросился на робота. Плазменный штык снова ударил в шею андроида. Голубое лезвие прожгло защиту. Робот дёрнулся, его тело выгнулось дугой, сенсоры вспыхнули ярче.

Но Волохов не остановился.

Он выдернул штык и ударил снова — туда же. Плазма шипела, металл плавился, внутренние системы искрили и отказывали. Затем — в голову. Контрольный удар — глубокий, окончательный, не оставляющий шансов.

Робот падал медленно, как дерево, которое слишком долго держалось на изуродованном стволе. Его сенсоры мигнули в последний раз и погасли. Машина рухнула к ногам капитана. Её конечности дёрнулись в последних конвульсиях — рефлекторное сокращение повреждённых систем — и замерли.

Капитан посмотрел на своего гвардейца, который спас ему жизнь этим одиночным выстрелом.

— Хорошая работа, боец, — сказал Волохов. Слово вырвалось хриплым, сорванным голосом.

— Служу России, господин капитан…

Волохов ухмыльнулся и посмотрел на остальную часть командного центра…

Картина, которая открылась его глазам, не вселяла оптимизма.

Два робота — те, что ещё оставались в строю — продолжали сражаться против оставшихся гвардейцев. Преображенцев осталось меньше десятка из двадцати, которых он привёл. Остальные лежали на полу — мёртвые, умирающие и покалеченные.

И положение становилось только хуже.

Оба робота теперь были вооружены. Они перехватили винтовки павших гвардейцев — вместе с плазменными штыками — и использовали их сейчас с убийственной эффективностью. Короткие очереди находили цели. Штыковые удары пробивали броню «ратников». Механические создания, и без того превосходившие людей в скорости и силе, теперь получили дополнительное преимущество.

Один из андроидов — тот, что сражался в центре зала — только что прикончил очередного гвардейца выстрелом в упор. Преображенец ещё стоял на ногах — инерция удерживала его тело в вертикальном положении — когда робот развернулся к следующей цели. Его корпус был испещрён повреждениями — вмятины, прожжённые борозды, пробоины — но это не мешало машине двигаться с прежней смертоносной грацией.

Второй добивал группу у западной стены. Люди отступали, пытаясь перегруппироваться, но робот не давал им ни секунды передышки. Его винтовка изрыгала огонь, его штык сверкал плазмой, и его противники падали один за другим.

На стороне гвардейцев ещё сражались несколько офицеров командного центра — те немногие, кто выжил и сумел вооружиться. Они стреляли из-за укрытий, пытаясь хоть как-то помочь, но их пистолеты против боевых машин были не эффективнее рогаток против танка.

И это еще не все. Теперь в бой вступил и сам псевдо-Щецин.

Волохов заметил его движение краем глаза — тень, отделившуюся от центрального пульта и скользнувшую в гущу сражения. Робот с лицом барона двигался иначе, чем его охранники. Более плавно. Более элегантно. И — Волохов понял это с нарастающим ужасом — гораздо более смертоносно.

Псевдо-Щецин был не просто роботом. Он был чем-то более совершенным. Творением гения, который знал каждый винтик в корпусах своих созданий и каждую строчку в их коде.

Первый гвардеец, оказавшийся на его пути, даже не успел среагировать. Псевдо-Щецин просто прошёл сквозь него — одно движение руки, и человек отлетел в сторону, врезавшись в стену с хрустом ломающихся костей и металла. Бронескаф смялся, как консервная банка под прессом. Тело сползло на пол.

Другое движение — и второй гвардеец согнулся пополам, получив удар в живот такой силы, что броня «Ратника» прогнулась внутрь. Преображенец упал