Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков Страница 38

class="p1">«Кубок первокурсников. Ежегодное соревнование между студентами первых курсов. Три этапа: магическая дуэль, физическое многоборье, командная эстафета. Победители получают право представлять академию на Межакадемическом турнире в столице. Заявки принимаются до завтрашнего вечера. Судьи — магистры академии и приглашённые специалисты».

Арина прочитала объявление первой и тут же повернулась ко мне.

— Ты будешь участвовать? — спросила она, и в её голосе не было вопроса — скорее утверждение, будто она уже всё решила за меня.

— Пока не знаю, — ответил я, разглядывая подписи внизу листа. Среди судей была фамилия Кленова, и это меня насторожило. — Надо подумать.

— О чём тут думать? — Арина всплеснула руками. — Это же шанс, Андрей! Победители едут в столицу, на турнир между академиями. Ты представляешь, что это значит для твоего рода? О тебе заговорят, о Росомахиных вспомнят. Это то, чего ты добиваешься.

— Я знаю, — я кивнул, не отрывая взгляда от списка судей. — Но посмотри, кто будет судить.

Арина проследила за моим взглядом и нахмурилась.

— Кленов, — сказала она тихо. — Тот самый.

— Тот самый, — подтвердил я.

Мы отошли от доски, освобождая место другим. Лиля, которая всё это время стояла чуть поодаль и не вмешивалась в разговор, подошла к нам.

— Я буду участвовать, — сказала она спокойно, и в её голосе не было сомнений. — В магической дуэли.

— Я тоже, — добавила Арина. — В физическом многоборье.

Я посмотрел на них. Они смотрели на меня в ответ, и в их глазах была та же решимость, которую я видел у себя в зеркале перед важными боями.

— Вы уверены? — спросил я. — Кленов будет судить, и если он увидит, что вы имеете ко мне отношение, он может попытаться вам навредить.

— Пусть попробует, — Арина усмехнулась, и в этой усмешке было что-то от её отца — такая же уверенность в своих силах, такая же готовность идти до конца. — Я не боюсь ни его, ни его судейства. И Лиля не боится.

— Не боюсь, — подтвердила Лиля, и её голос был тихим, но твёрдым.

Я не стал спорить — спорить с ними в таком настроении было бесполезно.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда подавайте заявки. Но будьте осторожны. Кстати, идея! Может, составим семейную, так сказать, команду? Мы втроём!

— Плохая идея, — пожала плечами Смородинцева. — Во-первых, мы сами по себе тебе не ровня, ко дну потянем. С нами ты не победишь, как ни больно мне об этом говорить, это правда. А во-вторых, нас будут засуживать, сам догадываешься. Собирай свою команду! А мы найдём желающих к нам.

Они кивнули и ушли, оставив меня одного у доски объявлений.

Я стоял и смотрел на лист бумаги, на котором было написано о Кубке. Внутри поднималось что-то знакомое — азарт, смешанный с осторожностью, то самое чувство, которое я испытывал перед каждым боем в Колизее. С одной стороны, участие в таком соревновании могло укрепить положение моего рода, показать, что Росомахины вернулись и готовы занять своё место. С другой — привлекать к себе лишнее внимание, особенно со стороны Кленова, было опасно. Да и срать на него с высокой горы!

Я не заметил, как ко мне подошёл Леонид. Граф выглядел взволнованным — круги под глазами, растрёпанные волосы, манжеты рубашки расстёгнуты, будто он одевался второпях, но глаза горели, и в этом блеске было что-то такое, что я часто видел в зеркале перед важным боем.

— Ты видел объявление о Кубке? — спросил он, и в его голосе было столько нетерпения, что я невольно усмехнулся.

— Видел, — ответил я, отходя от доски, чтобы не мешать другим студентам, которые всё ещё пытались протиснуться к объявлению.

— Ты будешь участвовать? — Леонид смотрел на меня с надеждой, и я понимал, что для него это не просто соревнование — это шанс доказать что-то себе и другим.

— Пока не знаю, — сказал я честно, потому что не хотел давать пустых обещаний. — Надо подумать, взвесить все за и против. Это не просто развлечение, Лёня, это может быть опасно, особенно с таким судейством.

— Я тоже хочу участвовать, — Леонид говорил быстро, захлёбываясь словами, будто боялся, что я уйду и он не успеет высказаться. — В магической дуэли, в бое, в чём угодно. Может быть, в эстафете, если команду соберём. Ты будешь собирать команду? Я бы хотел быть с тобой, если ты не против.

Я посмотрел на него. В его глазах была надежда, и я не мог её разрушить, хотя понимал, что брать в команду не особо опытного бойца — это риск. Но Леонид был упорным, он тренировался каждый день, и в нём было то, что не купишь за деньги — желание стать лучше.

— Посмотрим, — сказал я уклончиво. — Сначала надо узнать, кто ещё будет участвовать и какие у них шансы. Не хочу собирать команду из людей, которые подведут в самый ответственный момент.

Леонид кивнул, но я видел, что он расстроен — его плечи чуть опустились, и взгляд потускнел. Он попрощался и ушёл, а я направился к выходу из главного корпуса, на ходу размышляя о том, что сказал ему.

На скамейке в парке, под старым дубом, с которого ветер срывал последние жёлтые листья, сидел Игорь. Он листал учебник по истории магии — толстый, с пожелтевшими страницами, и выглядел так, будто пытался выучить китайский язык за одну ночь. Дождь моросил, но он, казалось, не замечал ни капель, оседавших на его волосах, ни холода, который пробирал до костей.

Я сел рядом, и скамья жалобно скрипнула под моим весом.

— Ты видел объявление о Кубке? — спросил я, глядя на дорожку, по которой сновали студенты с книгами и свитками в руках.

— Видел, — ответил Игорь, даже не поднимая головы от книги.

— Ты будешь участвовать? — я повернулся к нему, ожидая ответа.

— Нет, — сказал он, и в его голосе не было ни сомнений, ни сожалений, только спокойная, ровная уверенность.

— Почему? — удивился я. — Ты быстрее и сильнее любого первокурсника. В физическом многоборье у тебя есть все шансы.

Он отложил книгу и посмотрел на меня. В его серых глазах с вертикальными зрачками не было страха — только усталость, которую я редко замечал в нём раньше.

— Я