[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита - Александр Лиманский Страница 35

Тварь отскочила, мотнула головой, из пасти полетели длинные нити слюны. Оглушённая ударом, но злая.

КОРД!

Пулемёт стоял на вертлюге в передней части кузова, за кабиной. Крупнокалиберный, тяжёлый, с длинным ребристым стволом и массивным затвором.

Я бросился к нему, перепрыгивая через хвост мёртвой самки. Упал на колени перед станком, и руки, точнее, одна рука, легла на рукоятку.

Ствол смотрел в другую сторону.

Двенадцать и семь десятых миллиметра калибр. Станина полуржавая, вертлюг тугой, смазки на нём не было, наверное, с момента установки. Долбаный Бизон нихрена не следил за состоянием оружия. Браконьеры хреновы.

Развернуть эту дуру одной левой рукой быстро я не мог. Да даже двумя был бы тот еще квест.

Капрозух тем временем пришёл в себя. Обошёл машину сбоку и встал на задние лапы, передними упёршись в борт. Когти заскребли по металлу, оставляя глубокие параллельные борозды. Он пытался залезть. Восемьсот кило мяса с крокодильей мордой пытались забраться ко мне в кузов.

Похоже он теперь целился на мертвую тушу раптора. Эта цель была явно попритягательне костлявого троодона.

Времени не было.

Я навалился левым плечом на приклад «Корда» и толкнул. Всем весом «Трактора», сто пятьдесят килограммов против ржавого вертлюга. Металл заскрежетал, застонал. Ствол пошёл вниз и влево, медленно, с сопротивлением, проворачиваясь на заржавленной оси. Ещё навались. Ещё.

Над краем борта появилась морда капрозуха. Плоская, широкая, с раскрытой пастью, из которой несло гнилым мясом и болотной тиной. Маленькие глазки уставились на меня. Передние лапы перехватились за край борта, и тварь начала подтягиваться внутрь, скрежеща когтями по металлу.

Ствол «Корда» смотрел ей в лоб. Четыре метра. Может, чуть больше.

Левая рука сжала гашетку.

Грохот ударил по ушам, как кувалда. Вспышка дульного пламени осветила морду капрозуха жёлто-белым светом, и я увидел, как первая пуля вошла в переносицу, как череп лопнул изнутри, как содержимое брызнуло веером, забрызгав мне руку и всё вокруг. Вторая пуля попала чуть ниже, в верхнюю челюсть, и разнесла её в крошево из костей и зубов. Третья ушла в шею, четвёртая куда-то в пустоту, потому что цели уже не было.

Обезглавленное тело капрозуха рухнуло назад с борта. Я услышал тяжёлый, мокрый удар о землю и хруст ломающихся веток.

Палец соскочил с гашетки.

Тишина.

Вернее, не тишина. Звон. Плотный, высокий, пронзительный звон в обоих ушах, который забивал все остальные звуки, как снег забивает следы. Четыре выстрела из «Корда» в закрытом пространстве кузова, без наушников, и берушей, с небольшого расстояния от дула. Мои барабанные перепонки сейчас проклинали тот день, когда я появился на свет.

Это тело не привыкло к такому и выдало сразу ворох защитных реакций.

Я сидел на коленях перед пулемётом и тяжело дышал. Сердце «Трактора» колотилось со скоростью, которую я до этого момента не считал возможной. Руки, то есть рука, левая, тряслась мелкой дрожью, адреналин выгорал из крови и оставлял после себя ватную слабость.

На лице подсыхала чужая кровь. Густая, тёмная, с запахом, от которого к горлу подкатывала тошнота. Болотная вонь, медь и что-то ещё, тухлое, рептильное, не похожее ни на что, с чем я сталкивался раньше.

[УГРОЗА НЕЙТРАЛИЗОВАНА]

[КЛАССИФИКАЦИЯ: КАПРОЗУХ, ПОДВИД «НАЗЕМНЫЙ»]

[МАССА: ~800 КГ]

[ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «ОХОТНИК НА ОХОТНИКА»]

[НАГРАДА: +75 К РЕПУТАЦИИ]

Я смахнул уведомления жестом.

Потом вытер лицо рукавом. Рукав стал ещё грязнее, а лицо чище не стало, но хотя бы глаза не щипало. Поднялся с колен, придерживаясь за станок пулемёта. Ноги держали, хотя и не так твёрдо, как хотелось бы.

Спрыгнул с борта на землю. Удар отдался в коленях и пошёл вверх по позвоночнику.

Капрозух лежал в метре от машины, на боку, в луже собственной крови, которая уже впитывалась в рыжую глину. Головы, по сути, не было.

Я подошёл и пнул тушу в бок. Сильно, с оттяжкой. Тело вздрогнуло и осталось неподвижным. Мёртвое. Окончательно, бесповоротно мёртвое.

Хорошо.

Из-под пикапа показался нос. Потом глаза. Два янтарных блюдца, расширенных от ужаса, осторожно выглядывали из-за переднего колеса. Троодон лежал на животе, распластавшись в грязи, и разглядывал меня с выражением существа, которое не до конца уверено, что мир вокруг безопасен.

Я присел на корточки и махнул ему рукой:

— Всё, отбой. Ты его победил. Теперь вали в лес, пока цел. Я тебе не нянька.

Он не ушёл. Вылез из-под машины целиком, отряхнулся, разбрызгав грязь во все стороны, подбежал ко мне и ткнулся боком в мою голень. Потом потёрся, как кот, проведя всем телом от колена до щиколотки, и издал тихий курлыкающий звук, что-то среднее между воркованием голубя и мурлыканьем.

— Поздравляю, — голос Евы был полон той особенной интонации, с которой люди сообщают новости, от которых ты не в восторге. — Усыновление завершено. Ты его спас, покормил, защитил от хищника. По всем параметрам его нейрохимии ты теперь его вожак. Или мама. Или и то и другое. Биология троодонов не делает особых различий.

— Охренеть радость, — буркнул я.

Троодон посмотрел на меня снизу вверх. В глазах уже не было паники. Было что-то совсем другое. Преданность, что ли. Или привязанность. Или просто голод, а я был тем, кто в прошлый раз дал мяса.

Я сделал шаг к машине. Троодон побежал следом. Я остановился. Он остановился. Я пошёл обратно. Он развернулся и потрусил рядом, заглядывая мне в лицо с собачьей готовностью.

— Ладно, — сказал я. — Хрен с тобой. Полезай в машину, раз такой смелый.

Подхватил его левой рукой за шкирку. Троодон среагировал мгновенно: поджал лапки, прижал хвост к животу и обмяк, повиснув в моей хватке с видом существа, для которого эта процедура абсолютно естественна. Как котёнка, которого мать таскает за загривок.

Я закинул его через открытую дверь кабины на пассажирское сиденье. Он приземлился на канистры с водой, соскользнул между ними и устроился на сиденье, свернувшись в тугой клубок. Посмотрел на меня. Моргнул. Вроде как «ну и чего мы ждём?».

— Шнурок, — сказал я.

— Что? — переспросила Ева.

— Его зовут Шнурок. Потому что путается под ногами.

— Вносить в реестр?

— Вноси, — кивнул я и обошёл машину.

Мотор тарахтел на холостых, подрагивая и постукивая. Я забыл его заглушить перед стрельбой, и он честно отработал всё это время, пережигая воду в радиаторе и нагреваясь. Температурная стрелка на приборке, которую я видел через лобовое стекло, уже подползала к красной зоне.

Нужно было торопиться. Но сначала стоило закончить начатое.

Туша раптора всё ещё висела на краю кузова, удерживаемая тросом, привязанным к дереву.