Во славу Империи - Сергей Васильевич Лысак Страница 34

составляющие в глазах российского общества я не собирался, в чем меня горячо поддержала Maman. Уничтожение семеновцев на Дворцовой площади будет представлено не как бунт против власти, а как отчаянная попытка врагов России посеять в ней смуту, ради чего они бросили на пулеметы обманутых русских солдат. Которые всего лишь честно выполняли приказы своих командиров-изменников и даже не помышляли ни о чем противозаконном. Ну и с внешнеполитическими вопросами надо срочно разобраться. Дать понять «просвещенной» Европе, что ее план по экспорту «демократии» в Российскую империю не сработал, поэтому война продолжится. А новый российский монарх в плане терпимости к «демократии» гораздо хуже старого. Если при Николае Павловиче всякие «английские» и «французские» партии чувствовали себя вольготно даже в ходе войны с Англией и Францией и творили, что хотели, то вот при Елизавете Николаевне такого не будет.

Сюрпризы для «уважаемой публики» начались сразу же. Многие члены Сената не поверили слухам о полном выздоровлении императрицы Александры Федоровны, сочтя это обычной дезинформацией, сделанной с пока непонятной целью. Поскольку их агентура исправно доносила – дни императрицы сочтены. И это не было голословными утверждениями, поскольку скрыть такое невозможно. Следовательно, и рассматривать Александру Федоровну в качестве возможного регента не стоит. Я же (то есть царевна Елизавета) был вообще для всех нулевой величиной в плане престолонаследия. До переворота Елизавету рассматривали исключительно как «ценный актив» в плане выгодного династического брака с одним из будущих европейских монархов. Или хотя бы даже не монархов, а влиятельных аристократов, приближенных ко двору. Мнение самой Елизаветы, разумеется, никого не интересовало. После покушения на Николая Павловича и его сыновей царевну Елизавету по-прежнему никто не воспринимал всерьез. До вчерашнего дня…

Наше появление в Сенате произвело эффект разорвавшейся бомбы. Никого из гвардии с собой брать не стали. Корнет Милорадович (присвоил ему следующий чин, поскольку заслужил) остался охранять с кавалергардами Зимний, а мы прибыли на Сенатскую площадь в сопровождении наших егерей под командованием Игнатова, который накануне прибыл в Петербург и был немало удивлен разыгравшимися здесь событиями. Ваньку к этим делам привлекать не стал. Его вместе с «самураями» и с Еленой разместил в Зимнем, пусть будут все время под рукой.

С «самураями» и Еленой проблем нет, их никто не знает. Мало ли с чего Елизавета решила их приблизить. Значит, есть за что. Петр Великий тоже великосветским чванством не страдал и приближал к себе простолюдинов. Вот с Ванькой, то есть с Юрием Давыдовым, сложнее. Ему нужно пока что держаться подальше от своих папеньки и маменьки. Как бы они чего не заподозрили. Поднатаскаю его сначала и, лишь когда буду уверен, выпущу «в свет». А пока пусть все четверо посидят в Зимнем. Целее будут. Хоть и косились на них многие, но возражать не посмели. Слишком памятны недавние события на Дворцовой площади.

Когда мы вошли в зал заседаний, все были уже в сборе. И все в первый момент лишились дара речи. Цветущий вид Maman поверг всех в шок. Это не укладывалось ни в какие рамки и опровергало все недавние прогнозы. Я же решил пока не выделяться, поэтому пришлось соблюсти установленный дресс-код. Мундир кавалергарда остался в Зимнем, и сейчас на мне «деловое» платье, более подходящее для таких мероприятий. Ганс находится на своем штатном месте – у меня на груди под лифом. Больше его прятать негде. В случае чего рвану пуговицы, и он стартует прямо оттуда. Платье, что сейчас на мне, тоже подверглось «апгрейду». Поскольку моя новая камеристка Настя хорошо владеет ниткой с иголкой, за вечер соорудила два незаметных кармана в подоле, где удобно держать револьверы. Портных во дворце к этому маленькому «апгрейду» решил не привлекать. Нет гарантии, что они не проболтаются. Зато теперь в моем распоряжении два ствола и двенадцать выстрелов, которых вполне хватит для устранения внезапно возникшей угрозы. Кинжалы спрятаны в свободных рукавах. Достать их можно в любой момент. Если все же найдется какой-нибудь фанатик, желающий решить вопрос со мной радикально и обманувшийся моим безобидным видом, то горько пожалеет. Maman об этом говорить не стал. Ее и так «накрыло», когда она узнала, что младшая дочурка не моргнув глазом пристрелила одного из заговорщиков. Слухи обо мне распространяются с большой скоростью, в процессе обрастая все новыми подробностями. Уже начали поговаривать, что это я собственноручно Эстермана с его «шестерками» прирезал. Поскольку стоявшие на постах кавалергарды божились, что никого из посторонних не видели. И ведь не врут! Но не стану же я это подтверждать. Поэтому и не отсвечивал в начале заседания, предоставив Maman возможность объяснить господам Сенату, что они – козлы. Хоть Maman и выбирала выражения, но суть от этого не изменилась. Попутно донесла до всех мысль, что слухи о ее скорой смерти сильно преувеличены. Я же помалкивал и наблюдал за присутствующими. Пусть считают меня наивной девчонкой, впервые попавшей на такое важное мероприятие и ни хрена не понимающей в происходящем.

Что сказать? В основном здесь собрались люди, которых меньше всего заботит благосостояние государства. А больше всего – собственный карман. И возглавляет этот великосветский гадюшник небезызвестный Карл Васильевич Нессельроде. Тот самый, который Карл Роберт фон Нессельроде-Эресховен. Канцлер Российской империи, так и не научившийся за долгие годы службы правильно говорить по-русски. Человек, нанесший России гораздо больше вреда, чем пользы. А еще и один из руководителей заговора, имеющий выходы на своих европейских кураторов. Но об этом знаем только я и Бенкендорф. Именно поэтому приказал Бенкендорфу пока его не трогать, а лишь организовать наблюдение. Лишенный власти, Нессельроде сильно навредить не сможет. Но может запаниковать и связаться с находящимся здесь английским резидентом, о котором мы еще ничего не знаем. Что нам с Бенкендорфом и надо.

Когда первые страсти улеглись, Maman представила меня как законную наследницу престола, будущую императрицу Елизавету Вторую. На себя же возложила обязанности регента до моего совершеннолетия. Некоторые попытались мутить воду, сомневаясь в моей «профпригодности» и настаивая на кандидатуре великого князя Николая Александровича – сына цесаревича Александра и внука погибшего императора. Которому всего-то одиннадцать лет. Причем больше всех настаивал… Карлуша Нессельроде! Поскольку мы молча слушали и не перебивали, это сочли за слабость. И выступающие недоумки вообще потеряли берега. От обсуждения кандидатуры наследника престола перешли к требованиям. И вот здесь Maman проявила свой характер. Окинув всех взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, резко оборвала дискуссию.

– Господа Сенат, а вы не заигрались в английский парламент? С каких это пор законосовещательный орган, коим является Сенат, может что-то требовать от императрицы? Я,