Тьма на пороге (СИ) - Махавкин Анатолий Страница 33

От всего происходящего путаются мысли, а тут ещё и ор в наушниках. Запросы о помощи, требования вызвать подкрепление и отчаянные вопли кого-то, попавшего под перекрёстный огонь. Нужно сосредоточиться. Сосредоточиться и попытаться войти в то состояние, когда мне удалось прикончить паука.

— Даже не вздумай что-то делать, — слышится знакомый голос. Пётр Антонович Егоров собственной персоной. Человек, сломавший мою жизнь и укравший любимую женщину. Стоит за спиной Егора и целит ему в голову из Филина. — До меня уже дошла информация о твоих последних подвигах, поэтому постараюсь подстраховаться. Громов, вздумаешь баловать — твои друзья умрут, все до единого. Ну, а чтобы ты не подумал, будто я блефую…

Сначала я даже не понимаю, что собственно происходит. Глухо кашляет Филин и Егор медленно опускается на бок. Опускается и больше не шевелится. У головы товарища появляется красное пятно, которое становится больше с каждым мгновением. Злобно рычит и царапает землю пальцами Надя, что-то кричит, повернув голову Молчанов. Чёрные бойцы прижимают их стволами к земле.

— Выбирайся, живо! — командует Егоров и приставляет ствол Филина к голове Насти. — Быстрее, я сказал!

Я очень медленно поднимаюсь на поверхность. Внезапно все голоса в наушниках умолкают и наступает тишина. Что-то трещит и вдруг сквозь подушку безмолвия прорывается неожиданно чёткий голос Каролины:

— Леонид Громов, — говорит девушка. — Леонид, ты слышишь меня? Я хочу предупредить…

— Помоги мне, — выдыхаю я, глядя на чёрных, которые быстро бегут ко мне. — Спаси!

Меня валят на землю, срывают шлем и ловко застёгивают браслеты на руках, заведённых за спину. Потом поднимают и бьют в лицо; раз, другой, третий, пока в голове не начинает всё кружиться. Ещё несколько ударов по рёбрам и меня тащат куда-о в бок. Слышу крики Надежды. Сквозь кровавый туман вижу борт микроавтобуса. Меня забрасывают внутрь и закрывают двери. Ещё несколько ударов в живот и лицо, так что я почти перестаю соображать.

Последнее в угасающем сознании бьётся мысль, что следовало согласиться с предложением Матери.

Потом эта мысль пропадает, а следом с ней исчезаю и я.