Грешник в сутане - Харитон Байконурович Мамбурин Страница 31

— Там люди, — тихо просипела Няшка очередной монахине, тыча в сторону уже обработанного острова, — Чую двух женщин и трёх детей. Их же тут бросят?

— Конечно, бросят, — кивнула не отвлекающаяся от дозора женщина, — Только мы вернемся через пару-тройку суток, днём. С рупорами и мегафонами. Соберем всех, кто выйдет на призыв.

— А если их не отпустят? — вздёрнул бровь я.

— Тогда бог им в помощь, наёмник, — бросили мне в ответ, — Только сомневаюсь я, что местные крысы тут задержатся на такое время. Они сбегут, бросив семьи и людей.

— На чем?

— На чем угодно, — святая сестра прицелилась во тьму из своего оружия, но спустя пару секунд отложила автомат назад, — Мы не только сжигаем катера, но и разбрасываем записки-предупреждения. Позже эти острова будут заминированы, как раз русскими минами. Здесь городу люди не нужны.

Первые два часа всё шло тихо. Это было не удивительно. Логова морские крысы строили в центре островков, там, где посуше и где можно оплести свой дом сеткой, которая не позволит большей части живности пробраться внутрь, а вот катера свои оставляли в укромном месте на берегу, пряча неподалеку в сухости снятые движки. Таким образом карающая длань католической церкви наносила свои ответные пощечины быстро, точно и… относительно бескровно.

Относительность сейчас лежала передо мной, уставившись в темное звездное небо, да шумно дышала, судорожно сглатывая. Молча вынырнувший из зарослей заросший мужик, попытавшийся зарубить монашку топором, поймал в солнечное сплетение выстрел из кольта, вынудивший его сменить планы на эту жизнь.

— С топором на огнемет… — задумчиво пробормотал я, водя стволом по затихшим окрестностям, — Оригинально.

— Видимо, только приплыл, — не моргнувшая даже глазом монашка развернула свой агрегат и под испуганный взвизг Юко окатила дёргающееся тело горящим напалмом.

Оттащив задрожавшую, как под напряжением, японку, я неласково обругал святую сестру, а затем ехидно спросил, что насчет доли, которая нам была обещана. Пока ничего, напоминающего чужое имущество, кроме спаленных моторов и лодок, не наблюдалось. В ответ было насмешливо фыркнуто и дан совет набраться терпения. Мол, оно добродетель.

Это заставило меня как насторожиться, так и вспомнить отца Григория.

Подозрения оправдались скоро. Воссоединившаяся флотилия, причалившая к небольшому островку, собрала срочное совещание, где китайцы и монахини поделились успехами. Пока на балансе нашей бригады образовалось около четырех трупов и порядка тридцати катеров, не считая заложенных мин. Вполне отличный результат, как по мне, но явно недостаточный для католических монахинь с дымящимися огнеметами.

— Теперь за этим катером, — поведала воссоединившаяся с нами сестра Вероника, отведя нашу команду чуть в сторону, — Нужно наведаться к местному кладовщику, у него база вон на том острове.

— Это что, штурм? — окаменел лицом Гритт, — Мы об этом не договаривались.

— На остров пойду я с сестрами, — качнула головой монахиня, — Вы остаетесь прикрывать катера… которые будут блокировать основной канал, по которому кто-нибудь может попробовать удрать с грузом. Или с катером… или вплавь. Понятно?

— Понятно, — ответила вместо успокоившегося блондина вампиресса, — Не уйдут.

— Хорошо, — кивнула католичка, а затем, понизив голос, предупредила, — И не говорите лишнего, когда останетесь наедине с владельцами катеров! Господин У и его люди — представители очень опасной… фракции. Он сам крайне умен и прозорлив.

— Мы вас услышали, — кивнул Гритт. Спустя двадцать минут, встав напротив практически непросматривающейся заводи, о которой водители катеров определенно знали, мы вчетвером расположились за бортами катеров, принявшись ждать гостей. Точнее, поглядывать на Хатсбург, как на единственную, способную увидеть движение в этой тьме. Правда, не всем это делать было нужно.

— Эй! — тихим шепотом возмутилась японка, которую я «притопил» за борт, положив ей руку на голову.

— Твои торчащие волосы в свете фонаря дадут отсвет, — пояснил я ей, — Это нам не надо.

— Тут нет фонарей! — возмутилась кицуне, была щелкнута в лоб и обиженно надулась… на пол-секунды, после чего, внезапно, сунулась лицом ко мне. Я лишь пригнулся, чтобы её голова-одуванчик осталась за металлом катера, а затем услышал слова, прозвучавшие прямо в ухо: «От одного острова, возле которого мы не останавливались, очень сильно пахло кровью, Пётр. Разной кровью. Очень разной. Старой и новой, всякой»

— Как будто там резали кого-то? Как на бойне? — уточнил я.

— Да, — Юки часто закивала, её глаза испуганно и возбужденно блестели, — Животных, птиц, людей!

А вот это была очень интересная информация, но обдумать мне её не дали. Вместе со стрекотом автоматных очередей, раздавшихся с острова, об наш катер шарахнули чужие ботинки. Это оказался перепрыгнувший к нам «господин У», тот самый высокий китаец. Даже сейчас у него в зубах дымилась сигарета, а в одной руке он держал массивную рацию.

— Монахини наткнулись на сильное сопротивление, — с жестким акцентом, но вполне понятно, объявил улыбающийся китаец, — Запрашивают вашу помощь. Не нашу. Срочно.

— И каким образом мы её сможем осуществить? — барону подобное явно пришлось не по душе.

— Через протоку, — указал пальцем то место, которое мы и караулили, китаец, — Там небольшая пристань, от которой идёт тропа прямо до нужного места. С этой стороны, думаю, никого не ждут.

А оно нам надо? Учитывая, сколько нам заплатили за спасение Мигеля и медикаментов.

— Вот и я о том же думаю, Ворон, — кивнул мне Марий, — На ощупь ломиться на чужой остров… вы же не одолжите нам приборы ночного видения, господин У?

— А разве вы все не видите в темноте, как эта прелестная девушка? — скорчил дурашливую рожу китаец, пребывающий в замечательном настроении, — Или у каждого из вас по одному таланту? Но вы правы, не одолжим. Это против уже заключенных договоренностей.

— Одна я туда не сунусь, — хмыкнула Хатсбург, качая головой, — С самозарядкой туда, где не справляется десяток баб с штурмовыми винтовками? Не.

Здоровенного плечистого китайца, ничуть не уступающего по габаритам мне, эти слова привели в еще более хорошее настроение, почти в восторг. Заметив мою поднятую бровь, господин У, не переставая скалиться, поднял обе руки ладонями к нам:

— Никаких претензий к вам, молодые люди!