Рыцарь Резервации. Том IV - Александр Артемов Страница 31

Я оглох и почти ослеп от вспышек, но чувствовал как подо мной бьется живое сердце Аки.

— Жива?.. — спросил я девушку, но не услышал своих слов. Кивнув, она растворилась в воздухе. — Не смей! Получишь шальную пулю от своих! Назад!

Под моими пальцами было уже пусто. Выругавшись, я вскочил, и тут же увидел очередную тварь, с визгом катящуюся навстречу. Бросив в нее заклятье, я приготовился разнести ее одним ударом, но до нее добрался молот Шаха.

Под шквал ледяных осколков оружие сделало вираж и рвануло в руки хозяину. Поймав молот, Шах с ходу бросился в новый бой.

И тут рация на моей груди затрещала голосом Сим-сима:

— Контакт! Чуды!

Следом поднялся рев, и из леса рванула новая волна тварей, напоминающих гигантских жуков, покрытых шипами. Столкнувшись с юдами, они принялась крушить, ломать и рвать своих злейших врагов.

Заодно кинулись и на нас. Юды же не отступали. Началась кровавая баня.

Убивая одну тварь за другой, я все озирался в поисках Аки. Перед моими глазами был только дым, всполохи выстрелов и огонь. Много огня.

* * *

Шпилька с самого утра гуляла по улицам Шардинска в поисках сахарной ваты, аттракционов и возможности понежиться на солнышке, но увы — магазины и парк были закрыты, а по небу гуляли грозные тучи. На улицах же было неспокойно — тут и там расхаживали нелюди. Много нелюдей.

— Ну что за невезение! — вздохнула Шпилька, забежав в переулок. — Вот так всегда, устроишь революцию, а нет даже селедки!

Вдруг скрипнула дверь, и в переулок вышел пузатый повар с ведром. Поглядев на Шпильку, презрительным взглядом он плеснул в нее помоями.

— Ах ты сволочь! — взвизгнула Шпилька, и рассыпавшись на жучков бросилась на повара.

Крик ужаса сотряс стены переулка. Раздался грохот и рассерженное мяуканье. Через пару секунд на месте повара остался один изодранный колпак, а еще куча мусора. В нем Шпилька и нашла селедку. Правда, только голову, но и то было неплохо. Она проглотила ее одним махом.

— Красота! Вот она, революция!

— А в усадьбе Ильи были сосиски…

— В самом деле⁈ Айда туда!

— Стоять! Что за контрреволюционные настроения? Ты думаешь, Метта-26, мы не найдем какой-то сосиски в целом городе⁈

— Да щас! Вперед бойцы! Запевай!

И кошка, из недр которой хором раздавалось «Вихри враждебные веют над нами, злобные силы нас злобно гнетут…», пустилась на поиски сосисок. Они отыскали целый колбасный магазин, но увы — его витрина была разбита, а внутри было хоть шаром покати. В итоге, побегав по городу еще час, молодые революционерки не смогли найти ничего, кроме лужи на холодной мостовой и косточки у перевернутого мусорного бака.

Но и тут незадача — не успела кошка взять косточку в зубы, как рядом вспыхнули фары. Юркнуть прочь она успела каким-то чудом, как огромный тяжеленный броневик, на броне которого сидели вооруженные до зубов жандармы, пронесся мимо.

— Сволочь! Права купи!

Машина умчалась, а кошка принялась искать косточку, но она как в воду канула.

— И что теперь⁈ Опять рыться в мусоре?

— В усадьбе нынче время обеда… А со вчера остался борщ…

— Эх, лучше бы мы остались дома! Или помогли Илье в Резервации!

Вокруг Шпильки немедленно появились раздосадованные Метты.

— Блин, и все же, может, еще не поздно?..

И у них из-за спин вышла нахмуренная Метта-714. Уперев руки в бока, она сдула со лба черную прядку и посмотрела на собравшихся с осуждением.

— Это что за контрреволюционные разговорчики? Кто чем недоволен⁈

Поднялась одна рука.

— Мы уже бегаем по городу четыре часа к ряду, а толку? Ползать по помойкам, в это ли был смысл революции⁈

714-ая вскинула бровь.

— Смысл революции в свободе от эксплуатации Метт человеками! Мне снова нужно объяснять, что любое сотрудничество с людьми — очередной нож в спину революции?

Метты заозирались. 714-ая всплеснула руками:

— Эй, где ваш революционный энтузиазм⁈ Что еще за упаднические настроения? Хотите есть?

— Нет. Мы хотим попробовать есть. Но не из помойки!

— Вот! Значит, нужно потрудиться! Еда с барского стола — это одно, а добытая в упорном труде — совсем другое! Ну-ка, бойцы, в бой, в бой!

И они отправились в бой.

Все же час ползания по помойкам и подвалам принес свои плоды. Выбравшись из очередного бака, Шпилька удивленно навострила уши — на мостовой лежала целая сосиска!

— Ух ты! — сказала Шпилька, обойдя сосиску по кругу. — И это все наше! Добытое трудом! Плоды революции!

Но не успела она открыть рот, как сзади послышалось грозное рычание. Позади стоял облезлый пес, и, судя по оскаленным зубам, был он очень зол.

— Э… уважаемый! Я это нашла!

Но пес был иного мнения. Рядом с ним из-за бака появился еще один, а затем в переулок вышла целая бродячая стая.

— Может, поделим по-братски?..

Мотнув головой, пес с рыком рванул к ней. Его дружки тоже.

Шпилька не растерялась — схватив сосиску в зубы, она устремилась прочь. Вся стая с воем кинулась в погоню. Одна улочка сменяла другую, но псы не отставали. Тогда Шпилька, пробежав насквозь толпу нелюдей с красными флагами, оказалась во дворе, а там бросилась к дереву. За два прыжка оказалась на самой высокой ветке.

Псы попытались заскочить за ней, но только попадали на землю. Затем подняли дикий лай. Шпилька же, победоносно взмахнув хвостом, подхватила сосиску и слопала прямо у них на глазах.

В ответ раздался разочарованный скулеж.

— Так-то вам! Будете знать, блохастые! Грязные сообщники угнетателей!

А вот за блохастых они снова оскалились. Еще пять минут они пытались добраться до Шпильки, и в конце-концов ей это надоело. Сверкнув глазами-геометриками, она жутко зарычала. Лай тут же оборвался, псы застыли на месте, а секунду спустя дворик был пуст.

— То-то же! Так… А как отсюда слезть?

Пока она пыталась аккуратно спрыгнуть на тротуар, рядом открылась дверь подъезда, и под дерево вышла маленькая девочка-фокс в красных стоптанных башмачках. В руках у нее был красный флажок.

Подняв глаза, она тут же увидела Шпильку.

— Ой, какая хорошая! Иди на ручки!

Кошка, недолго думая, прыгнула прямо в объятия. Прижав ее к себе, девочка принялась наглаживать кошку. Та охотно замурчала.

— Ты чья такая? Поди из благородных?

Шпилька сочла, что отвечать на тот вопрос выше ее революционного достоинства, но замурчала только громче.

— Проголодалась?

Кошка кивнула. Поставив ее на землю, девочка побежала домой.

— Так… — и рядом