Фантастика 2025-129 - Денис Старый Страница 307

этому поводу у меня были чуть ли не скандалы с женой. Лиза узнала, что Маша была в прошлом проституткой, и никак не могла не возмущаться тем, что я уделяю Марии Александровне толику своего внимания. Однако я своего решения менять не стал, а Маша умела понравиться почти любому человеку, и скоро всё наладилось. Елизавета Дмитриевна и Мария Александровна не стали подругами, но Лизонька стала терпимее относиться к Маше.

— Дамы, господа, позвольте ненадолго украсть Алексея Петровича, — деловитым, чуть ли не приказным тоном сказала Анастасия Матвеевна. — Нам нужно недолго переговорить о делах Фонда Благочиния.

— Настёна, крестник только пришёл, а ты его уже забираешь, — пожурил свою дочь Картамонов. — Вот выпьем — тогда и пойдёте.

Настя скривилась, скорее, не на то, что отец её одёрнул, а на то, что он сегодня, видимо, твёрдо решил напиться. Но промолчала. А вот дома, уверен, она выскажет всё папеньке. Настена держала в узде и отца, и своего муженька.

Впрочем, обоим, кажется, это шло на пользу.

— Вот бумаги о том, что удалось собрать со всех наших соседей, — деловым тоном сказала Настя, когда мы с ней уединились в моём кабинете.

Настя сама взяла на себя роль, если можно так сказать, регионального распорядителя Фонда. Она ездила по всем нашим соседям, собирала всё то, что могло бы в будущем пригодиться для армии, включая и непосредственно деньги.

— За последнее время я снискала успех на поприще пополнения Фонда Благочиния. Как только стало известно, что ты, Алёша, можешь стать губернатором Екатеринославской губернии, а ныне исполняешь эту роль, многие стали приезжать в наши с батюшкой имения, сами везли и деньги, и солонину, и даже коней с телегами, — усмехнулась Настя.

Не сказать, что все наши соседи в значительной степени наполняют Фонд, но и той помощи, которая стала поступать в последнее время, оказалось немало. Можно сокрушаться, что это не искреннее вспомоществование нашей армии, а попытка угодить мне да задобрить. Но какими бы мотивами ни руководствовались люди, главное, что мне уже есть с чем возвращаться в армию и радовать интенданта Затлера.

Шесть дней в поместье прошли как один день. Я тренировался, проводил инспекции своих предприятий, подсчитывал, сколько выжато масла из подсолнечника, анализировал увеличение поголовья крупного рогатого скота, многое другое делал. Немало внимания я уделял и своей супруге. Мы гуляли в лесу, даже пробовали заниматься сбором грибов, однажды даже и рыбачили. Лиза уверенно подсекала и дважды вытащила карпов.

Но большую часть времени я всё же проводил в тренировках. Я сам прибыл с сотней бойцов, а в поместье стали стекаться мужики, которые хотели попытать счастья и попробовать пробиться в мой полк. Кто-то воспылал патриотизмом, когда была объявлена война османам. Иные хотели стабильных, пусть и сопряжённых с опасностью, заработков. Так что ещё приходилось проводить отсев из тех почти двух сотен соискателей на место в полку. Казаки, если прибывали, конечно, оказывались вне конкуренции.

— Срочно собирайся! — рано утром, когда я уже вышел на пробежку, но сразу же вернулся домой, я стал тормошить спавшую Лизу.

— Что случилось? — спросила сонная супруга, полночи, будто заразившись от Маши, страдавшая дурнотой.

Увидев мою решительность и то, что я стал сам, не дожидаясь прислуги, складывать, а вернее, просто-напросто кидать вещи в чемоданы, Лиза подобралась и резко встала.

— Прошу только не волноваться, уже всё хорошо… — сказал я и понял, что эдак будет только волнительнее моей беременной жене.

— Что случилось? С Петей что-то не так? — всполошилась Лиза, тоже хватаясь за вещи.

И все-таки материнское сердце — это нечто метафизическое.

— Ты, как всегда, права, Лиза, но всё уже хорошо, — повторил я. — Похитили Петю, но Мирский быстро его нашёл и отбил.

Вот так коротко я сообщил суть письма, которое и сам получил всего пятнадцать минут назад.

— Как? Кто? Как Петя? Это что же делается? Куда смотрит полицмейстер Марницкий? А жандарм Лопухин? — запричитала Лиза, сразу же начиная искать виноватых. — А как же дядюшка? Он жив? Петя же у него был.

— Жив, — соврал я, чтобы не волновать ещё больше Лизу. — Подай-ка мне свою шляпу, и пойдём.

На самом деле я не знал подробностей произошедшего. Знал, что тесть уже мог привезти Петю в Екатеринослав, о чём мы с Алексеевым и договаривались. Наверное, тогда и была попытка выкрасть Петю.

— Зубами грызть буду этих сук, — сказал я, имея в виду англичан.

Но сам я чувствовал: что-то в этой истории было не так. И Мирский как сработал — быстро, на отлично! Может, я зря его уже списал и думал, как избавиться?

От автора:

Вышел 7 том цикла Пограничник. Бывший офицер ВДВ гибнет и попадает в СССР 80х. Чтобы спасти брата он должен стать погранцом в Афганистане. Скидки до 50% на всю серию https://author.today/work/393429

Глава 18

Я не просто спешил, я летел в Екатеринослав. И перемещался настолько стремительно, насколько это было возможно, и даже чуточку быстрее. Поэтому пришлось на одной из почтовых станций оставить Лизу и, охваченный волнением за сына, менять коней на каждой станции, стремиться поставить рекорд перемещения и добраться в Губернский город уже за три дня.

Сердце щемило от осознания того, что мог пережить мой сын. Понятно, что детская психика гибкая, но не гибкий я и собираюсь наказывать причастных очень жестко. Разобраться бы кто еще так грубо стал играть против меня. Никаких дополнительных сведений о том, что произошло, у меня не было. Поэтому в голову приходили разные фантазии, как правило, негативного содержания. Но неизменно я убивал всех и каждого, кто причастен к похищению сына.

За три дня я-таки добрался до Екатеринослава. Но мог это сделать и значительно быстрее, на часов семь. Всё же в какой-то момент пришлось немного поспать. У меня была мотивация, которая позволяла не думать об отдыхе и о еде, а вот бойцы, которые меня сопровождали, должны были и есть, и спать. Если бы у меня не было информации, что с сыном всё в порядке и он сейчас гостит у Мирского, то я бы не пожалел никого — ни людей, ни коней. Хотя очень много странного в этой истории.

И вот он — Екатеринослав. Я сразу же направился к дому Мирского, был полон надежд, что уже сейчас увижу своего наследника. Святополка Аполлинаревича