Повелитель Возмездия - Майкл Р. Флетчер Страница 3

Всю свою жизнь он мечтал присоединиться к отцу в Высоком Зале, где сидели воины, совершившие пять или более убийств. Так много ночей он представлял, как его отец говорит: "Я горжусь тобой".

— Я его больше никогда не увижу.

Он вырос, слушая, как его отец хвастается дедушкой Найвера, который убил более дюжины войнов-гегнеров, и теперь он тоже никогда его не встретит.

Найвер протянула руку, чтобы коснуться лезвия: холодная сталь, гладкая и смертоносная. Оружие воина. Он нахмурился, глядя на свои пальцы, сжал их в кулак, а затем широко развел. В отличие от ног, его руки все еще работали.

Он перевел взгляд с Курцлебига, чьи всхлипы становились тише с каждым вдохом, на меч.

Одно убийство.

Только сейчас он осознал, сколько вопросов ему и в голову не приходило задать. Если бы он убил кого-то, кто уже умирал, это все равно считалось бы? А что, если бы он убил друга, а не врага?

Раче был Повелителем Мести. Он был Богом ярости, войны и жестокого возмездия. Ни разу Найвер не слышал, чтобы кто-то торговался с Богом или обсуждал более мелкие детали того, что представляет собой правильное убийство. Раче был богом абсолютов. Черно-белый, как этой зимней ночью.

— Кровь есть кровь, — сказал вслух Найвер. — Убийство есть убийство.

Схватив меч, он ударил своего друга ножом в бок. Из положения лежа это был слабый и неуклюжий удар.

Курцлебиг уставился на него с нескрываемым удивлением.

— Ты чего...

Найвер ударил его клинком в шею, загоняя лезвие глубже, пока его лучший друг не затих, склонив голову набок и обвиняюще глядя на него. Вытащив меч, он использовал острие, чтобы оттолкнуть лицо Курцлебига, но его голова продолжала запрокидываться, чтобы смотреть на Найвера. К тому времени, как он сдался, черты лица Курцлебига превратились в сплошные черные раны на бледной плоти.

Тяжесть.

Это слово приобрело новое значение.

Чувство вины было тяжелее доспехов.

Чтобы избежать обвиняющего взгляда Курцлебига, Найвер наблюдал за падающим снегом, ожидая смерти.

* * *

Зал Войнов Раче тянулся бесконечно, нескончаемые ряды дубовых столов и скамеек были заняты воинами. Мерцающие свечи выстроились вдоль стен и стояли втиснутыми в пустые тарелки. Сотни поколений павших бойцов. За исключением тех, кто обедал в Высоком Зале, здесь были все чистокровные мужчины и женщины, которые жили и умерли, поклоняясь Повелителю Возмездия. Те потенциальные воины, которые умерли бескровными, бродили между столами, неся блюда с едой и кувшины с элем, обреченные служить кровожадным до конца вечности.

Разрываясь между облегчением и стыдом, Найвер сглотнул.

Я умер как чистокровный воин. В лучшем случае это была формальность.

Какой справедливый Бог допустил бы убийство твоего друга, чтобы войти в его чертог?

В конце концов Раче осознает свою ошибку и либо изгонит Найвера, либо заставит его служить в качестве одного из бескровных.

Взглянув вниз, он увидел, что все еще одет в свои доспехи, а отцовский меч висит у него на боку. Расстегнув рубашку, он не увидел и намека на свою рану. Плоть под старыми кожаными доспехами оставалась гладкой и совершенной.

Найвер целую неделю ходил по залу, не встречая никого знакомого. Иногда он втискивался между двумя воинами, чтобы поесть и попить, каждый раз разочаровываясь в компании. Всю свою жизнь он слышал рассказы о нескончаемом шумном праздновании, происходящем в этом зале, о воинах, расплескивающих эль вместе со своими товарищами-героями. Вместо этого все, что он видел здесь, были мужчины и женщины, угрюмо уставившиеся в свои кружки или без особого энтузиазма ковыряющиеся в еде.

Может быть, Высокий зал лучше.

Он также ожидал, что войнов будут постоянно вызывать на миссии кровавой мести. Несколько раз он видел, как безкровный лавирует между столами в поисках добровольца, который откликнулся бы на молитву о мести от имени Раче, но их игнорировали.

Здесь не было ни дня, ни ночи. Ни солнце не взошло, ни луна не прогнала его. Когда воины уставали, они просто опускали голову на стол и засыпали, похрапывая над остатками своей последней трапезы.

Когда Найвер наконец увидел знакомое лицо, он остановился, потрясенно уставившись на него.

Его отец, Бешиссенер Хельд, сидел с несколькими мужчинами, которых Найвер знал с детства. Двое были дядями, остальные — друзьями семьи. Его отец выглядел моложе, чем он помнил, но так же как-то более сгорбленным, как будто десятилетие, прошедшее после его смерти, ранили его душу.

Протиснувшись между дядями, Найвер сел.

— Ты сказал мне, что убил пятерых войнов гегнера. Почему ты не в Высоком Зале?

Бешиссенер уставился на него без малейшего намека на узнавание.

— Возможно, один из них выжил после полученных ран. — Он пожал плечами. — Такое случается. А ты кто?

— Найвер, твой сын.

Страдание отразилось на и без того несчастном лице его отца.

— Я надеялся, что больше никогда тебя не увижу.

— Ты надеялся, что я заслужу свой путь в Высокий Зал, — прошептал Найвер, скрывая боль.

— Конечно нет.

— Я... — Он уставился в стол, не в силах понять, как он так сильно подвел своего отца.

— Я надеялся, что ты выберешь какой-нибудь другой путь, а не пойдешь по моему. Трактирщик. Сапожник. Лавочник. Что угодно. Никто из них не обречен провести вечность в этом аду.

— Но вы же избранные воины Раче! Почему ты не отвечаешь на молитвы о возмездии?

Его отец посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Немногие утруждают себя молитвой Раче. Еще меньше молятся о мести. Просто в наши дни не так уж много кровной мести. Теми, кто молит о мести, всегда движет что-то мелкое.

Мужчина слева от Найвера, здоровенный дядя, имени которого он не помнил, оттолкнул его в сторону, освобождая место.

— Никто не говорил нам, что молитвы не проверяются в первую очередь. Каждый раз, когда кто-то молится о чем-либо, хотя бы отдаленно связанном с местью, бескровные слуги ищут того, кто ответит на призыв. — Он невесело усмехнулся. — Раньше мы были добровольцами, но через некоторое время... Все это стало таким чертовски бессмысленным.

— Какой-то ребенок хочет отомстить своей младшей сестре за то, что она взяла кусок курицы побольше, — сказал другой дядя. — Представляешь? Ученица хочет отомстить учительнице за то, что та рассказала ее родителям, что она подралась в школе. Мясник хочет отомстить покупателю, который обманул его.

— Иногда, — пояснил Бешиссенер, — когда бескровные не могут найти