Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников Страница 3

* **

6700 год от Сотворения Мира, 21 декабря.

Оставался всего день до отбытия единого «золотого каравана» союзников, когда у частокола отстраивающегося Шансона вновь появились всадники в блестящих кольчугах. При их виде в посаде тут же вспыхнула паника:

— Та-а-ампли-и-ие-э-э-э-ры-ы!!!

Первой мыслью недавно захваченных людей было то, что явились мстить грозные владетели. Никто не может противостоять могуществу ордена Храма! Что делать? Сбежать в зимний лес мешал свежий частокол с решительной охраной. А тут, на новостройках, тамплиеры непременно всех зарежут! Толпа дружно ломанулась к замку. Теперь каменные стены, только что внушавшие трепет своим обережным кругом, показались самым надёжным местом.

Но не тут-то было! Перед воротами выстраивалась небольшая железная линия бывших дружинников и новых десятников, во главе с Дэниелом Скоттом. Она сразу ощетинились копьями в сторону бегущих. Столкновение было неизбежно... Но тут что-то громко и грозно рявкнуло со стен. Так, словно все мёртвые вороны и головы, вывешенные на зубцах Шансона, одновременно издали пронзительный крик. Люди аж присели от неожиданности. Известно, что страх побеждается ещё большим, либо более близким. Рабы, крестьяне и воины — все дружно застыли, поражённые суеверным ужасом.

А неподалёку, откуда-то слева, пропел рыцарский рог. Из-за частокола ему тотчас откликнулся собрат. Только после этого крестьяне рассмотрели, что к ним неспешно приближался сэр Волк, с большим галльским сувениром.

— Идиоты! — он говорил не громко, но очень отчётливо. — Все воины и гладиаторы, к частоколу! Женщины, дети и рабы — по рабочим местам. Десятникам, выполнять!

Никто не пошевелился, и он многообещающе добавил:

— Кто окажется без оружия, лично знак труса выжгу. И навечно — в рабы!

Что-то дрогнуло в толпе. Люди зашевелились, мужчины потянулись обратно, к ограде посада. Раздались громкие команды десятников. А вскоре выяснилось, что и повода-то к панике не было: прибывшие оказались дружиной сэра Жана Дыб-Кальвадосского. Вскоре оба барона искренне приветствовали сюзерена и церемонно представляли его союзным галльским владетелям. Почти сразу к ним подошла бабушка Линде. При виде могущественной лесной ведуньи все непроизвольно смолкли. Воины отступили на полшага от рыцарей и слегка склонили головы. Сэр Жан тоже обозначил вежливый приветственный кивок:

— Рад видеть в добром здравии, Ведающая Матушка!

Та небрежно отмахнулась:

— Девчонкам вон головы дури! Рад он, видите ли... А меня вот, убогую, твой приезд, действительно, порадовал!

Феодалы в лёгком недоумении и, что уж греха таить, с некоторой опаской уставились на старую ведьму. Всё-таки недавняя демонстрация силы её обережного круга впечатлила и их.

— Ты ж к вассалам с предупреждением ехал. Что в столице, мол, одной десятиной отделаться не удастся. Как минимум, придётся ещё и полный отчёт Чину Ангельскому давать!

Сэр Жан благоразумно молчал, лихорадочно пытаясь сообразить, что из ранее рассказанного пришельцами из другого мира известно галлам, а что можно огласить. Он ведь, действительно, прежде всего, ехал предупредить их. Очень уж не хотелось терять таких отчаянных и удачливых подчинённых. Ну и одному потом расхлёбывать немилости принца за их необдуманные подвиги.

— Вас здесь сейчас трое истинно Первородных! — не дала развиться его панике бабушка Линде. — Даже четверо, считая законного сына благородного владетеля Аржантана. А также два рыцаря, чьи несомненные доблести вы цените, но в происхождении которых, мягко говоря, сомневаетесь. Я имею в виду моих названных «внучат», баронов де Шансон. Ничего, старая, не путаю?

У рыцарей слегка покраснели уши. Очень уж легко лесная ведьма читала в их сердцах, казалось бы, скрытые, немного стыдные мысли. А у стоящих неподалёку простых солдат, наоборот, даже рты приоткрылись от внимания и желания не пропустить ничего из назревавшего чуда.

— Сегодня хорошая ночь, благородные рыцари, для выяснения родовой принадлежности и степени Первородства. Можете увидеть и услышать всё сами. Тогда ваши свидетельства станут сильнее закона. Даже перед Чином Ангельским. Да он и сам может узреть кое-что! Ты ведь именно этого опасаешься, благородный сэр Жан?

Её слегка насмешливый тон говорил сам за себя. Никто так и не решился что-то ответить. А бабушка деловито оправила свой неизменный тёплый плащ:

— Священной рощи здесь нет, но имеется одно подходящее место. Предлагаю его осмотреть, да оцепление из солдат выставить. Чтоб даже мышь не проскочила. — она к чему-то прислушалась. — Заодно и гостя дорогого сможете встретить!

— Оружие брать? — деловито осведомился Феоктистов.

— Да, вроде, и не пристало благородному его где попало бросать? Пойдёмте уж! Там как раз и баньки протопятся. С дорожки гостям косточки пропарите, да и сами к ночи чистыми будете. Оно не помешает.

Желающих выехать с рыцарями оказалось до неприличия много. Даже не слышавшие разговора крестьяне и рабы чувствовали близость чуда и тоже просились с владетелями. Пришлось вмешаться Николаю. Сначала несколькими грозными рыками он разогнал работников, а затем нашел «соломоново» решение и для рыцарей. Каждому было определено взять с собой по десять воинов. Расчет оказался до неприличия простым: с учётом того, что сэр Жан прибыл со своей частью имперской десятины, половину отряда он оставил для охраны. После чего у него осталось ровно десять свободных кольчужников.

Колдунья поехала в седле с Зубровым. Когда миновали замковый мост, указала на еле заметные красные лучи, наподобие лазерных, светившие с башни в сторону темнеющего в снежном предполье начала шансонской дороги:

— Вон туда правь!

Похоже, кроме них, никто этих лучей не видел. Но вся вооружённая кавалькада послушно свернула за Зубровым. Снега в Нормане выпадало обычно много, но он почти всегда быстро стаивал. От близости моря климат был куда мягче привычного друзьям резко континентального. Вот и сейчас стоял легкий морозец. Дышалось непривычно легко. Землю покрывал полудюймовый пушистый слой не то снега, не то большого длинного инея. Но деревья на опушке стояли по-осеннему голые. Когда до них оставалось не более сотни футов, из-под придорожного облетевшего куста неожиданно выскочил человек в кольчуге. Он замахал когда-то белым плащом храмовника и истошно заорал:

— Сэр Владимир Кальвадосский Волк! Сэр Владимир Кальвадосский Волк!

Воины мгновенно изготовились, прикрывая рыцарей. Феоктистов в этот раз взял с собой не дружинников, а гладиаторов Станимира. Его десятка оказалась одной из немногих, кто не поддался панике и остался на охране частокола посада.

— Приведите-ка этого