Адмирал Империи – 64 - Дмитрий Николаевич Коровников Страница 3

— Агриппина Ивановна, — сказал я. — Готовность к ближнему бою. Рейс пойдёт сам, без двух других дивизий.

Хромцова не оборачивалась. Только кивнула — коротко, машинально.

— Поняла. Забелин — приготовить гиперракеты. Если они у нас ещё остались…

— Пара-тройка имеются…

Ясин Бозкурт смотрел на маркер «Барбарос Хайреддина», который ещё не двинулся, но уже не стоял неподвижно. Старик сидел прямо, спина не касалась спинки, и в этой позе было больше, чем военная выправка: было нежелание смягчать момент собственным удобством. Я подумал, что Ясину-паше сейчас тяжелее, чем нам — он смотрит, как его ученик готовит приказ против него самого, а это другая боль. И у меня хватило ума об этом ему не говорить.

— Адмирал-паша, — произнёс я тихо. — Канал прервать?

— Нет, пожалуйста. — Бозкурт не оборачиваясь. — Я хочу услышать, как он это произнесёт.

Хромцова коротко глянула на меня. Я ответил таким же коротким взглядом: не перебиваем.

Канал перехвата ожил снова.

Голос Рейса. Уже не контролируемый. Контроль остался — но сквозь него прорезалось то, что командующий обычно прячет за зубами: ярость, в которой страх и стыд смешались до неразличимости, и я понял, что Бозкурт был прав не только в дистанции, но и в природе решения.

— «Барбарос» — всем кораблям 5-ой «линейной» дивизии. Командующий — капитанам.

Пауза. Я услышал, как Ясин Бозкурт выдохнул — медленно, через стиснутые зубы.

— Дальний бой результата не дал. Дивизии — сближение до десяти тысяч километров. Огонь — без оглядки на флагман. «Султан Баязид» — отметить как захваченный объект противника. Адмирал-паша Бозкурт по решению совета командиров более не находится под защитой.

Короткая пауза.

— В атаку!

Глава 2

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 19 августа 2215 года.

Полторы дюжины вымпелов Пятой линейной устремились прямо на нас, и их темп с каждой секундой нарастал.

— Двадцать пять тысяч, — доложил Забелин из-за пульта связи. — Дистанция сокращается. Ход — четыре с половиной.

«Клин» шёл как по уставу османской военной академии — без отклонений и без своеволия. На острие — «Барбарос Хайреддин», на крыльях — два линкора, за ними крейсера, замыкающими — лёгкие галеры. Никакой импровизации, никакой особой хитрости: Рейсу сейчас они не были нужны.

— Передайте по эскадре: огонь на поражение, — приказала вице-адмирал Хромцова. — Цели — крейсера прикрытия флангов. Отсекаем сопровождение от флагмана.

Те самые восемнадцать оставшихся наших стволов, ещё способных работать, отозвались общим залпом. На ближнем крейсере Пятой полыхнул бортовой контур, и у форштевня обозначилось чёрное пятно. Забелин коротко ткнул в проекцию пальцем и обвёл цель жёлтым. Достали.

Османы тут же открыли огонь в ответ. Главный калибр «Барбарос Хайреддина» и двух линкоров был направлен на «Полтаву», заряды прошли через крайнюю секцию контура «Афины» и рядом стоящего «Севастополя». На «Полтаве» полыхнуло. Пегов выпалил в эфир двумя короткими словами, обозначавшими у него удовольствие, гнев и ускоренный пульс одновременно. Следом в наушнике отозвался кавторанг Жила:

— Александр Иванович. Бортовой поле слева обнулёно. Средняя палуба — два пробития.

— Вижу, Аристарх Петрович.

Спросить про потери я себе не позволил. Это значило бы остановить старпома хотя бы на пять секунд, а пять секунд — это… заход османской галеры.

А эти самые галеры уже выходили на охоту.

Лёгкие быстрые корабли с длинными острыми форштевнями, заточенными до тонкого лезвия, османы держали в резерве за вторым эшелоном Пятой — и теперь разом спустили с цепи. Шестнадцать единиц. Маркеры на проекции пошли стаей, расходясь веером, чтобы атаковать наши обездвиженные линкоры с разных углов.

— Курс — хаотичным, — снова доложил Забелин. — На «Гангут»… на «Норд Адлер»… «Дерпт». Хотят таранить.

— Ещё бы!

Мой голос звучал ровнее, чем должен был, — и это давалось усилием.

Я смотрел на проекцию и считал быстрее, чем хотел бы. «Гангут» — без хода. «Норд Адлер» — без хода. «Дерпт» — без хода. Все трое прижаты бортами к моему центру и к «Баязиду». Самое неприятное, что контр-таран невозможен, причём у любого из наших кораблей: чтобы разогнаться навстречу, кораблю нужно отстыковаться и отойти от соседнего корпуса хотя бы на несколько километров, а у нас же — слипшиеся, как пельмени, почти беззащитные вымпелы.

— Аристарх Петрович, — вызвал я кавторанга. — Зенитные турели, ракеты — используй всё, что есть. Бей по галерам. Не дайте им подойти.

— Бью, командир. — Голос Жилы звучал без обиды и без паники. — Дед говорил: одного волка отгоняешь палкой, двух — факелом. Но тут их шестнадцать… Что делать, если ракеты кончаться?

— Кончится — крестись.

— Уже.

Зенитки «2525-го», «Севастополя» и «Князя Таврического» открыли огонь частыми, дробными очередями на пределе скорострельности, помогая орудиям среднего калибра. В этом сквозила такая безысходность, что горло сжималось. Конечно ничего зенитные орудия подделать с галерами не могли, тем более у тех были защитные поля. Единственное, одну из нападавших удалось перекрестным огнем загнать в мешок и расстрелять пушками «Севастополя». Галера вспыхнула и развалился на куски за восемь тысяч километров до цели. Ещё одну зацепили — корабль потерял направление, ушёл боком в сторону «Норд Адлера» и до прямого удара не дошёл. Но четырнадцать дошли.

Первая ударила в борт «Гангута». Пробила броню в районе батарейной палубы и плотно засела в корпусе. Удар отозвался во всём нашем скоплении: тросы между «Гангутом» и «Норд Адлером» дёрнулись, и на «Баязиде» под ногами палуба прокатилась короткой дрожью — как от крупного взрыва в соседнем отсеке. Даже лампа на потолке мигнула, но это не от тарана…

Вторая ударила «Гангут» в хвост — в район кормовых маневровых, и от этого удара корабль потащило по сцепке, и тросы с «Норд Адлером» натянулись. Сквозь треск помех в эфире отозвался Белозёров:

— Пробитие. Разгерметизация. Реактор пока держит.

Третий и четвёртый удары тоже пришлись на «Норд Адлер». Пятый, шестой и седьмой — на «Дерпт». На проекции у каждого из обездвиженных линкоров обозначились маленькие маркеры, плотно вошедшие в борт и снова от него отходящие.

— Александр Иванович, — устало позвала меня Агриппина Ивановна Хромцова. — Я думаю, нам пора возвращаться на свои флагманы.

— Согласен, — кивнул я, понимая, что если и умирать,