Фантастика 2025-129 - Денис Старый Страница 297

— Если только сие будет для общей пользы и с выгодой для Отечества! — нехотя ответил Паскевич. — Вы можете говорить с интендантами, однако попрошу не указывать им. Думаю, что государь отблагодарил вас за предоставление штуцеров, посему не вижу смысла в словах благодарности и от меня. Пусть благодарностью будет то, что я разрешаю вам находиться в расположении войск.

Грубо. Конечно, я общаюсь с командующим, который наделён большими полномочиями, вплоть до заключения мира. И всё равно это грубо, здесь много игры: от дружелюбия до чуть ли не брезгливости. Паскевич, видно, в растерянности, что проецирует и на других.

И пока ещё этот командующий находится в чётком убеждении, что его ждёт последний решительный бой, после которого слава о генерал-фельдмаршале Иване Фёдоровиче Паскевиче будет греметь в веках, подобно славе Суворова. Но, наверное, боится проиграть, заочно соревнуясь с тем же Александром Васильевичем. Еще и русская пресса нагнетает такое соревнование этого старика с тем, кто умер физически, но чья слава живет.

Что ж, понаблюдаем, на каком моменте Паскевич сломается. Уже сейчас видна его исключительная осторожность, как по мне, так сравнимая с предательством. Нужно действовать, и быстро, лихо, не давая возможности врагу оправиться. Константинополь не так чтобы сильно далеко отсюда. Нужно только перевалы в Болгарии пройти, а там уже и рукой подать.

Война объявлена, турки выдвинулись, заняли дельту Дуная, немного продвинулись вперёд и стали окапываться. Русские же войска почти не сдвинулись с места. У меня есть убеждение, что Иван Фёдорович, имея все возможности действовать, ожидает вместо этого решения собранного в Вене конгресса.

Прямо сейчас в столице Австро-Венгерской империи должны были состояться консультации между представителями Пруссии, Англии, Франции и, собственно, Австро-Венгрии. В Петербурге не знают, зачем именно там собрались представители ведущих европейских держав, можно предположить, что они даже будут решать вопрос о разделе Османской империи. Ну никак не хотят верить в России в то, что Англия нас предаёт.

Хотя если использовать все договорённости, что изложены на бумаге, то Великобритания не предаёт, она ведёт собственную политику. Всегда можно отыграть назад. Чем и занимаются сейчас англичане. Наверняка они пообещали разделить Османскую империю, но только ничего об этом не сказали в публичном пространстве. Значит, как бы и вовсе ничего не говорили. Как в будущем с НАТО. Говорили, что расширять альянс на Восток не будут, в России поверили, но на бумаге ничего — и вот НАТО уж под стенами. Так и тут. В политике всегда уже все было, новое происходит крайне редко.

Я покинул дом генерал-фельдмаршала. Нужно было только доложиться Паскевичу, но проводить с ним время, развлекать разговорами старика — нет. Забавлять, подушки поправлять? На это нет ни времени, ни желания.

Я шел к главному интенданту южной группировки войск. Фёдор Карлович Затлер, генерал-интендант Южной русской армии, выглядел человеком решительным и энергичным, с умными глазами. Признаться, я шёл к нему на встречу уже плохим настроем, в предубеждении. Дело в том, что после Крымской войны в хорошо известной мне реальности он стал своего рода козлом отпущения, на которого скинули все огрехи и недоработки по снабжению русских армий на юге. Нужно же было назвать виновного, вот и назвали имя Затлера. И хочется же верить в это, ведь интендант, значит, по умолчанию — вор.

А теперь я смотрю прямо на него и думаю, что, может быть, в той истории, когда обвинили Затлера в поражении России, не всё так однозначно. Энергичный, деятельный, с огнем в глазах и открытый — вот каким был Фёдор Карлович. Даже сам предложил посмотреть склады.

— Господин Шабарин, я рад вас видеть. Много слышал о вас, но только сейчас имею честь познакомиться. Признаться, наша встреча созрела уже давно, — такими словами приветствовал меня Карл Фёдорович, вставая из-за стола и протягивая мне руку первым.

Это многое значило. Всё-таки в табеле о рангах я стою ниже генерал-интенданта.

— Ваше превосходительство, я безмерно рад наконец-таки познакомиться с вами, — я пожал руку генералу и, прищёлкнув каблуками, поклонился. — Прошу прощения, что отвлекаю вас от дел.

— Признаться, вы меня сильно озадачили и подкинули работы, когда доставили в Николаев и Севастополь такое большое количество строительных материалов, провианта и всего остального. Всё это необходимо было взять под опись. К слову, должен признаться, что к моему приезду уже имеющееся не совпадало с тем, что было в ваших бумагах. Воруют, — Затлер развел руками. — Прошу вас, господин Шабарин, в следующий раз всё же свяжитесь со мной. Приму по описи, при нужде предоставлю вам отчёты, куда направили то или иное имущество, вами переданное.

— Учту, ваше превосходительство, — сказал я.

— Будет вам чиниться! Мы наедине. Если нет возражений, я бы предложил продолжить общение без чинов, — предложил генерал-интендант, потом указал на чашку. — Давайте чаю попьем! Вы не против? Или опасаетесь испортить аппетит перед обедом? Разделите со мной обеденную трапезу?

— Сочту за честь, Карл Федорович, — сказал я и предложил перейти к делу. — И у меня устойчивый аппетит, так что чуть согреться чаем я не против.

Я изучал степень оснащения южной группировки русских войск. Думал, чем могу помочь, или даже так — на что мог бы обменять ряд своих товаров. Мы пили чай, при этом я просматривал бумаги. Больше всего, как стало понятно из разговора, проблем доставляет плохая логистика. Это еще хорошо, что при моем участии были построены дороги на Севастополь и на Одессу.

Это помогает, но проблем много.

— Признаться, я думал, что увижу все в более темных красках и в худшем состоянии, — сказал я через час, уже просмотрев некоторые документы. — Не хочу никоим образом обидеть, но все, что на бумаге, присутствует ли в армейских магазинах? То же мясо, оно же может испортиться.

— Если дурно приготовили солонину, то, да — испортится, да черви заведутся. Но тушенка английская и екатеринославская, нынче лучше всего в сохранности и во вкусности. Бережем тот скудный запас. Пока на солонине. Да и не жарко, быстро продукты не портятся. В остальном, не сомневайтесь. Мы не предпринимаем активных действий, и есть время наладить снабжение, — сказал Карл Затлер с легкой дружелюбной улыбкой на лице.

Даже в голосе интенданта, верного соратника генерал-фельдмаршала Паскевича, слышались нотки разочарования и удивления,