Архивраг - Константин Сергеевич Стригунов Страница 261

— Пятый? — спросил майор, имея ввиду Барса.

На вопрос Араб отрицательно замотал головой, показывая, что не имеет ни малейшего представления о местонахождении сержанта, поэтому четверым разведчикам ничего не оставалось, как укрыться в лесной местности, наблюдая за пунктом назначения. Егоров понимал, что нельзя уходить без Барса и дело даже не в само собой разумеющимся принципе своих не бросать, но и в части документов, которые тот нес с собой. После выхода из бункера майор лично приказал равномерно распределить добытые носители информации между ее членами. В Зоне вероятность сгинуть в аномалии была чрезвычайно высока, следовательно доверять ее нести одному человеку, даже командиру, решение неверное. Если несущий все добытые сведения угодит в гравитационную ловушку или другую аномалию, то вся операция, все жертвы и все усилия, затраченные на их добычу пойдут прахом. Зато поровну распределенные между разведчиками документы давали возможность сохранить большую часть из них в случае гибели кого-то одного.

Но несмотря на все обстоятельства, ждать вечно группа не могла. Если с Барсом невозможна связь, а сам он не в состоянии добраться к месту встречи, то идти на его поиски не имело смысла; в Зоне это равносильно поиску иглы в стоге сена, а преследование фанатиками делало такую затею и вовсе самоубийственной.

Попытка связаться вновь провалилась и вместо ответа Егоров ничего не услышал в эфире.

«Давай, Барс, не дай мне повода объяснять твоей жене, как ты погиб при выполнении своего долга».

Когда, казалось, ожидание лишилось всякого смыла и следует отдать приказ выдвигаться дальше, недалеко из кустов едва держась на ногах вывалился сержант и упал на землю. Четыре разведчика узнали своего товарища и одновременно бросились к нему на помощь. Шлема на нем не оказалось, а в плече зияла дыра — следствие пулевого ранения.

— Пятый! — сдавленно вскрикнул майор, приподняв голову Барса.

— Воды, — еле слышно попросил сержант; его аквасистема полностью опустела.

— Замерьте дозиметром здесь, — сказал командир и через минуту получил ответ о незначительном превышении фона допустимой нормы. Тогда майор снял противогаз Барса и через флягу дал выпить ему спасительной жидкости. После нескольких больших глотков, сержант слабо произнес:

— Смогу… я смогу идти дальше. Они меня дыранули, но я перевяз… — сержант скривился от боли, — основное оружие бросил, оставил только документы. Рация накрылась, поэтому я не мог связаться. Фанатики отстали, мне удалось их повести по ложному следу, но не знаю сколько у нас есть времени в запасе.

— Что с твоей системой жизнеобеспечения?

— Вколола обезболивающее, но оно слабо помогает.

— Слушай мою команду боец: ты — выживешь. Понял? Выживешь. Хоть зубами за жизнь цепляйся, но даже не вздумай мне строить из себя героя. Мы вместе выберемся, ясно?

— Так точно, командир, — ответил Барс и хотя он не видел лица Егорова, знал, что он сейчас улыбнулся.

Вчетвером сержант был поставлен на ноги, а всю его ношу взяли на себя Араб с Князем. В смертоносный лес первым вышел Меткий, которому майор сообщил координаты, куда пятерым измотанным разведчикам следовало держать путь. У них не было права на смерть и любой ценой, которую только можно заплатить, они должны спастись, а впереди над вершинами уродливых деревьев вспыхнула огромная электра, давая понять, сколь тяжело им будет выжить.

* * *

Весть из командного пункта о выходе на контакт командира вызвала целую бурю радостных эмоций у Ворона и трех его сослуживцев — Валета, Шороха и Фауста. Как только грушники узнали о точки эвакуации, то немедленно скрытно покинули свою базу, убрав все свои следы. Время томительного ожидания прошло и не зря спецы, выстроившись в колонну, вышли на заранее проложенный маршрут с учетом обновленных разведданных от руководства. Информация о преследовании фанатиками группы командира насторожила и в то же время напомнила, сколь опасной может быть Зона и без своих аномалий, но оставленный за главного лейтенант Олег Чернов — Ворон — так долго ждал позитивных вестей, что едва скрывал свою радость. Он не мог представить себе как отреагировал бы, узнав о гибели остальной команды, хоть ему пришлось не единожды познать горе утраты. Командир был для него словно отец, старший брат и друг одновременно, поэтому смерть столь близкого теперь человека могла по-настоящему шокировать. «Нет, — сказал себе Ворон, — я выполню свою задачу». Так учили и тренировали. Смог бы он под чьим-либо иным началом пойти в Зону или сам возглавить группу спецназа Главного разведывательного управления? На этот вопрос Чернов не мог дать однозначного ответа. Нести груз ответственности за порученных тебе людей дано не каждому и лейтенант лишь недавно ощутил на себе всю его тяжесть, но довести трех бойцов к месту эвакуации и помочь командиру с другими камрадами он был в состоянии и эту уверенность в нем ничто не могло поколебать.

* * *

Идти след в след у Самонина получалось через раз, да и то под чутким руководством одного из шедших сзади солдат. Инженеру много довелось узнать о Зоне по специальным фильмам в исследовательском комплексе, но только столкнувшись с ее опасностями лицом к лицу Алексей понял, сколь сильно отличается голая теория, оторванная от практики. Разум категорически не принимал возможность жить среди всех этих кошмаров и отныне сталкеры казались ему кем-то средним между полоумными сорвиголовами и покорителями Южного полюса. Будучи воспитанным в приличной семье, в значительной мере ограждавшей свое чадо от нелицеприятной стороны жизни, ему тяжело представлялось, что могло довести людей до того состояния, когда они по собственной воле решались отправиться в Зону и остаться здесь навсегда. Поворот в жизни, который случился с Самониным в тот день, когда он дал согласие на участие в проекте, представлялся днем кары, ниспосланной ему за неведомые грехи. Теперь, идя вслед за молчаливыми военными, он с трудом понимал происходящее. Боль в руке, грязь под ногами, тихие щелчки радиометра и капли мелкого дождя, попадавшие в смотровое стекло противогаза воспринимались ему чем-то нереальным, как будто он смотрел за происходящим глазами какого-то киногероя в фильме ужасов, но от команды лечь на землю и гула сработавшей мясорубки, ощущение реальности в миг возвращалось обратно. Хуже всего становилось при вспоминании о смерти