Фантастика 2026-2 - Олег Велесов Страница 253

иной вид, более развитый, более пластичный. Проводники лишь промежуточное звено, обеспечивающее движение вперёд. С каждым новым поколением нас будет становиться больше, мы начнём скрещиваться между собой и откроем следующую страницу развития человечества! Это будут двуликие, те, оба родителя которых проводники. Они станут элитой планеты, вершиной эволюции, познают неведомое, поднимутся выше Бога! Сами станут Богами!

Чем больше я слушал его, тем отчётливее понимал, что Алиса права, утверждая, что Тавроди опасен. Дай ему волю, он заразит крапивницей не только Землю, но и весь космос. Он одержим, его нужно остановить. Вопрос: как?

Я сардонически хмыкнул:

— Интересно рассказываете, и, главное, логично так. Вам это всё наногранды в уши нашептали?

Охранник снова шагнул ко мне, замахиваясь, но Тавроди жестом приказал ему вернуться на место.

— Вы не верите мне, Евгений. Понимаю. Я и не надеялся. Но ваше неверие не остановит процесс. Он запущен. Первоначально в наногранды тоже никто не верил, а теперь без них жить не могут. И это доказательство того, что я прав. Хотите вы того или нет, но человечество разделится на две части: избранных и шлак. Да что там — уже разделилось. Избранные, как вы понимаете, это такие как мы, люди, несущие в себе новый генотип, и мы действительно станем Богами.

Тавроди говорил уже не так восторженно, перестал ходить по холлу и стоял, скрестив руки. Даже голос стал немножечко грустным.

— Помните греческую мифологию? Олимп, совет богов. Я считаю, что всё это не выдумка, греческие боги действительно существовали. Использовали амброзию — нектар бессмертия, аналог нанограндов, и вершили судьбы тех, кто копошился внизу, допуская до себя лишь немногих избранных. Эти немногие, в сегодняшнем понимании, и есть проводники. Но их должно быть больше. Давно пора выходить за рамки Загона. Именно поэтому я хочу для начала объединиться с Прихожей и Водоразделом. Мне нужен шлак. Много. Именно из его среды, как из грязи, появляются жемчужины — проводники. Объединившись, мы сможем подмять под себя конгломерацию, а это увеличит наши возможности в десятки, в сотни раз!

— А потом наступит черёд Земли, — подвёл черту я.

Тавроди вернулся в кресло, налил кофе, поднёс чашечку ко рту.

— Генри, кофе остыл.

— Сейчас принесут свежий, — подался к нему юноша и щёлкнул пальцами куда-то в сторону.

Тут же появилась прежняя девушка с подносом, поставила новый набор, старый унесла.

— Вы считаете меня злом в чистом виде, — делая глоток, сказал Тавроди. — Отнюдь. Зло — это Мёрзлый, вставший на пути моих планов. Это Алиса…

— Олово, — подсказал я.

— Нет, Олово не имеет к этому отношения. Да, у нас возникли некоторые разногласия, и он ушёл в пустошь. Но он пытается создать то же, что и я, только в ограниченном пространстве и на свой манер. А Мёрзлый всегда был слишком своенравен. Хотел стать первым, пытался отодвинуть меня в сторону, но никогда не понимал, что я вижу наперёд каждый его шаг, и когда это стало чересчур опасным, мне пришлось его нейтрализовать. К сожалению, то же самое пришлось сделать с Гуком, и теперь они ждут своей участи…

— Гук? — воскликнул я. — Говорили, он ушёл на север.

— Гук слишком сильно любит Загон и слишком сильно не любит Прихожую. Он сидел в Полыннике до конца, даже когда перекрыли поставки. А потом я предложил ему сдаться в обмен на сохранение жизни его людей. Он согласился.

— Что вы сделаете с ними?

Тавроди допил кофе, поставил чашечку на столик.

— Когда-то мы были друзьями, создавали вместе Контору, восстанавливали Загон, боролись с Комитетом Спасения, с глаголами, с тварями. Ох, Евгений, знали бы вы, через что нам пришлось пройти. Сколько было пролито крови, сколько эмоций потрачено, сколько друзей потеряно. Можно написать новую «Войну и Мир». Но теперь это в прошлом. Мы стали другими, появились новые друзья, новые идеи. От прежних приходится избавляться.

— Убьёте их или трансформируете?

— Скажем так, трансформировать Мёрзлого невозможно, он же проводник, а Гук — легенда Загона, его нельзя просто взять и убить. Начнутся протесты. Я справлюсь с ними, но погибнут люди, а жизнь есть непререкаемая ценность. Мне нужны наногранды, а не трупы. Всё будет банально и красиво. Шоу! Мозгоклюй уже пишет сценарий, расставляет декорации, готовит актёров. Это будет нечто. Поэтому предлагаю вам принять моё приглашение и понаблюдать за спектаклем из первого ряда зрительного зала. Соглашайтесь. У вас будет всё: дом, машины, женщины на выбор, долгая-долгая жизнь. Когда я открыл наногранды, мне было пятьдесят девять, и с тех пор мой биологический возраст не изменился. Мне по-прежнему пятьдесят девять, а вы сможете остаться тридцатилетним.

— Тридцатилетним я могу остаться и без вашей помощи, достаточно колоть себе наногранды.

— Евгений, господь с вами. Где вы найдёте такое количество нанограндов? Каждый карат на учёте. В Загоне и на Территориях существует чёрный рынок, но цены там выше официальных в несколько раз. С голым задом, извините, останетесь. А купить нанокуб или изготовить его, не зная технологий, невозможно. Это только кажется, что вот вам качок, три трубки, иголка, и можешь сушить сколько угодно. Увы. Кроме всего перечисленного, внутри стоят фильтры, они загрязняются, и со временем выделить наногранды из крови не получится. Поэтому я и держу всех их, в том числе Прихожую и конгломерацию в кулаке. Главные наши поставки — это не уголь и не порошок. Фильтры для нанокуба! Даже Олово приходит ко мне на поклон, не смотря на всю свою гордость.

Для меня это стало откровением. Я действительно думал, что нанокуб есть некая упрощенная конструкция, в которой кроме железячек и трубочек ничего нет. Оказывается, не всё так просто. Нужны технологии плюс фильтры, а без них шиш тебе, а не наногранды.

Однако соглашаться на предложение Тавроди я не спешил. За долгую-долгую жизнь придётся платить. Что он потребует в обмен?

Я так и спросил:

— Что вы от меня потребуете?

— Всего-то преданность и исполнительность.

— А моя дочь?

— Ваша дочь?

— Да, моя дочь Кира, шесть лет. В тот злосчастный день нас забрали всех троих. Я стал проводником, Данару превратили в нюхачку. Она полностью потеряла человеческий облик, превратилась в животное. А дочь пропала. Если её трансформировали…

— Мне ничего не известно об этом, — покачал головой Тавроди. — В подвал вас привели одного… Да я и вас-то плохо помню. Сколько таких прошло мимо — тысячи, каждого