Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин Страница 25

— Но они хотя бы сняли у тебя электроэнцефалограм­му?

— Да, конечно. С её помощью им удалось выяснить, что мой мозг функционирует абсолютно нормально. Вот и всё.

Ухмылка на его губах стала ещё саркастичнее и злее.

— Понятно.

Рони задумалась. Она, конечно, не ожидала каких-то сильно обнадеживающих результатов, но, тем не менее, надеялась хоть на что-либо, кроме полной беспомощнос­ти. Сейчас, похоже, дело обстояло именно так.

— Послушай, дорогой, — она наклонилась вперёд и понизила голос до шепота, — а как ты смотришь, если мы уедем куда-нибудь?

— Куда? — спросил Люк.

Он не выглядел удивлённым и девушку это озадачило.

— Не знаю. Куда-нибудь на ферму. В какое-нибудь тихое место, где нас никто не будет беспокоить. Мы могли бы провести там несколько чудных месяцев, расслабиться, и возможно, у тебя исчезли бы проявления всех этих... — она помолчала, подыскивая подходящую формулировку, и наконец, закончила, — унисоловых недугов.

— Люк отрицательно покачал головой.

— Мне хотелось бы верить, что это может произойти, Если была бы, хоть какая-то надежда, я уехал бы немед­ленно. Но ты прекрасно знаешь, что весь этот разговор — самообман. Даже если я всю жизнь проторчу на какой-нибудь отдаленной ферме, оторванной от всего цивилизо­ванного мира, это не пойдет мне на пользу. Напротив, может быть даже хуже. Случись со мной что-нибудь се­рьезное, и некому будет тебе помочь.

Рони вздохнула и откинулась на спинку стула. Подоб­ную фразу она слышала от мужа впервые, и это встрево­жило её. Мрачное предчувствие вновь поднялось в ней дурманящей волной.

— А ты ожидаешь чего-то худшего? — спросила она

— Ну, я же не полный идиот, — заметил Люк. — Мне прекрасно известно, что со мной происходит, а также я прекрасно понимаю, каковы могут быть последствия этого, — слово «этого» он специально подчеркнул, словно подкладывая под него более страшную подоплеку, чем представляла себе Рони. Куда более страшную. — Ты ведь сама видела, что произошло с сержантом Скоттом, — продолжал он, глядя куда-то в сторону. — Никто не знает, чем закончится эта моя кома. Это невозможно даже пред­положить. Знаешь, я боюсь того, что со мной происходит не меньше, чем ты. Но может быть, у меня хватит муже­ства просто выйти на солнце и погибнуть.

— Прекрати, — резко перебила его девушка. — Ты несёшь чепуху.

Люк лишь снова покачал головой. Он не воспринимал возражений жены, поскольку знал, что прав. Будущее рисовалось ему в достаточно мрачных тонах.

— Смерть для меня была бы лучшим исходом, — спокойно и рассудительно, словно обсуждая достоинства новой стиральной машины, продолжал он. — Возможен иной выход. Я просто сойду с ума и перестану что-либо соображать. Но я не уверен, что этот выход лучше, чем первый. Провести всю жизнь в темноте безумия... Поверь мне, эта перспектива куда страшнее.

— Судя по твоему тону, есть ещё и что-то третье, — резко заметила девушка.

— Да, есть, — ответил Люк, переводя взгляд на неё. — Со мной может произойти то же, что случилось с осталь­ными солдатами. Мои воспоминания продвинутся поглуб­же. Но я не кинусь спасать всех встречных поперечных, а напротив, начну защищать страну. Так же, как это делал джи-эр-13.

Сказав это, Люк побледнел, и девушка почувствовала, как мурашки побежали у неё по спине. В полумраке, освещенное лишь неярким светом настенных бра, лицо Люка казалось белым пятном.

— Ты ведь очень сильно боишься меня, верно? — наклонившись к жене, тихо и серьёзно сказал он.

— С чего ты взял?

Рони почувствовала, как холодный спазм скрутил её внутренности. Конечно, произошло именно то, чего она не хотела больше всего. Люк заметил её страх. «Но, наверное, иначе и быть не могло, — сказала она себе. — За то время, что мы прожили вместе, Люк должен был научиться разбираться в твоем состоянии. И потом, он всё же очень сильно любит тебя...» Конечно, он не мог не заметить, что её страх граничит с паникой. Не всегда, разумеется, а лишь временами, но этого было вполне достаточно.

— С чего ты взял? — повторила она немного резче, чем ей хотелось бы.

— Я же говорил, я не идиот и не слепой. Ты вздраги­ваешь, когда я неожиданно начинаю говорить, — заметил Люк. — Помнишь, когда несколько недель назад я поло­жил руку тебе на плечо, ты вскрикнула.

Рони нахмурилась.

— Но это необязательно относить к моим внутренним страхам. Нервные расстройства в определенной степени присущи всем людям.

— Да ладно, брось, это ведь не волнение перед судом.

Он взял со стола белую салфетку и принялся комкать её в чуть подрагивающих пальцах. Это проявление сла­бости было едва ли не первым за всё-то время, что они провели вместе. И Рони смогла правильно оценить состо­яние мужа. Конечно, то, что он говорил сейчас, было для него очень важным.

«О, Господи, — подумала она, — что мне делать? Что мне делать? Как мне правильнее поступить?»

— Я достаточно хорошо знаю тебя, — продолжал говорить вполголоса Люк, — и, разумеется, я не могу не замечать, что ты напугана. И... с недавних пор ты начала говорить по ночам.

— Чёрт... — Рони ощутила, как краска стыда заливает её щеки. — Да? — спросила она, пытаясь обратить разго­вор в шутку. — Ну, надеюсь, я не выбалтывала государ­ственные тайны?

Люк не принял этого деланного веселья.

— То, что ты говорила, для меня важнее, чем все государственные тайны вместе взятые.

— И что же такого важного я сказала, милый?

Люк не ответил. Взгляд его снова уплыл куда-то в сторону. Сейчас он остановился на небольшом оркестри­ке, наигрывавшем сочный, томный блюз.

— Я подумал, что, наверное, мне стоит принять пред­ложение этих врачей, — наконец негромко заметил он.

— Подожди, но ты, же только что сказал, что они не могут тебе помочь? — Рони непонимающе прищурилась.

— Объясни мне, что ты задумал?

— Они действительно не могут мне помочь. Пожалуй, никто не может мне помочь. Разве что доктор Грегор, но его уже нет. А соответственно и нет надежд на моё выздо­ровление, — Люк вздохнул. — Тем не менее, если я буду в клинике, то за мной будут присматривать. И случись самое страшное, рядом со мной всегда окажется кто-то, кто сможет что-либо предпринять. И опять же ты будешь