Воплощение Похоти 6 - Игорь Некрасов Страница 25

Да какое, блядь, мне дело?

Не то чтобы моя репутация была несокрушимой. Судя по тому, как сначала хоккейная команда боготворила Брайар, а затем общественное мнение развернулось против нее после травмы… неприкасаемых нет.

Я просто не хочу, чтобы общественное мнение диктовало, с кем мне заводить отношения.

Фальшивые отношения.

Какая, блядь, разница.

Да, всё это не по-настоящему, но боль в ее глазах, когда она призналась, что игрок из моей команды изменил ей?

Она была до чертиков реальной.

— Это Брайар попросила тебя? — Риз ускоряет шаг, догоняет меня и хватает за руку. — Не ведись на её манипуляции.

— Заткнись. — Я резко освобождаюсь от его хватки. — Она бы никогда не попросила меня об этом.

Но я все равно это сделаю.

Я останавливаюсь у нужной аудитории и замираю. Сквозь узкое окно в деревянной двери видно студентов.

Брайар сидит за партой, склонившись над тетрадью, ручка бешено чертит по бумаге. А чуть дальше он.

Гад-изменник.

Время близится к концу лекции, и наконец профессор отпускает группу. Брайар не вскакивает сразу, как остальные. Пока все лихорадочно запихивают ноутбуки в рюкзаки и торопятся к выходу, она движется методично, без суеты.

— Лови его, когда будет выходить, — бросаю я через плечо.

Риз стонет.

Я протискиваюсь против потока студентов и скольжу вдоль рядов. Бена я потерял из виду, но он явно из тех, кто собирается впопыхах. Сомневаюсь, что у него хватило бы терпения задержаться и выйти последним.

А после травмы он тоже так торопился?

Или просто перестал заботиться о Брайар и бросил ее одну?

Я заставляю себя разжать челюсти и опускаюсь на стул перед ней.

Брайар резко поднимает голову, сначала её глаза сужаются, но затем, к моему удивлению, смягчаются.

— Привет, котенок, — я ухмыляюсь. — Как прошла лекция?

— Нормально... — Она оглядывается по сторонам. — Что ты здесь делаешь?

— Решил проводить тебя на следующую пару. Или на обед, если ты свободна.

Потому что я не выучил ее расписание... пока.

Она коротко кивает.

— Следующая пара только в три.

Я не могу сдержать широкую улыбку. Хватаю её сумку, перекидываю через плечо и протягиваю руку.

Брайар берет ее, а я аккуратно помогаю ей подняться. И продолжаю держать ее руку — просто потому что она позволяет.

Это длится ровно до того момента, пока мы не выходим в коридор, и не сталкиваемся лицом к лицу с Беном и Ризом. Хотя мой лучший друг не удерживает Бена физически, как я надеялся, он, кажется, прилагает все усилия, чтобы отвлечь его.

— Паттерсон. — Мой голос звучит как удар хлыста, и Брайар тут же останавливается.

Бен переводит взгляд с Риза на меня, и выражение его лица становится непроницаемым.

— Покажи ему, что мы нашли, — говорю я Ризу.

— Что ты делаешь?

— Предупреждаю его. — Я сжимаю ее руку.

Риз показывает Бену свой телефон, и тот замирает.

— Это станет достоянием общественности, если ты еще хоть раз посмотришь на Брайар, — говорю я. — Никаких взглядов. Никаких попыток узнать, как у нее дела. Ты потерял на это право в тот момент, когда предал ее.

Он переводит взгляд с меня на Риза и обратно.

— Что это, шантаж? Ты хочешь меня запугать?

Я отпускаю руку Брайар и сокращаю дистанцию между нами. Приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не вцепиться ему в футболку. Впечатать его в стену было бы чертовски приятно.

— Как думаешь, что скажет тренер о твоем обмане? У нас есть кодекс чести, Паттерсон. И, честно говоря, я бы с радостью посмотрел, как тебя выгоняют из команды. Но раз уж ты хорош в своем деле, то получишь еще один шанс. — Я пристально смотрю на него.

В конце концов он отводит глаза.

— Ладно, черт с тобой. Договорились.

Я улыбаюсь.

Мы смотрим, как он уходит, и я поворачиваюсь к Брайар, ожидая увидеть ярость на ее лице.

Потому что я сделал это не для нее — я сделал это из-за нее. Из-за того блеска в ее глазах. Хотя вряд ли она так это воспримет.

Но вместе этого Брайар выглядит... ликующей.

— Что, черт возьми, ты такого нашел, что он настолько испугался?

Я пожимаю плечом.

— Просто доказательства, что он платит кому-то за написание своих работ. Его средний балл в первый год был отвратительным, но потом улучшился. Теперь понятно, почему.

— Ни хрена себе. Думаешь, он оставит меня в покое? — Она подпрыгивает на месте, затем морщится от боли, и снова улыбается.

Настоящей улыбкой.

— Думаю, он слишком любит футбол, чтобы проверять меня.

Я снова протягиваю руку, которую она принимает, и я тут же притягиваю ее ближе.

Вокруг полно людей. Множество свидетелей.

В этот момент кажется совершенно правильным поцеловать ее.

Наши губы соприкасаются. Всего на мгновенье, но, черт возьми... Брайар отстраняется слишком быстро, и я прячу разочарование.

— Прости, — шепчет она. — Я не ожидала этого.

Мой член дергается в штанах.

— Нам придется поработать над этим. В конце концов, практика — залог совершенства.

19. БРАЙАР

— Ай. — Я стискиваю зубы и снова поднимаю ногу.

— Еще раз.

Я ворчу себе под нос, но все же выполняю требование Торна, так как он действительно разбирается в силовых тренировках. Когда завершаю последний подход, моя нога падает на мат с глухим стуком, будто весит все триста фунтов.

Он смеется и опускается рядом со мной. Наши ноги соприкасаются. Через лосины я почти не чувствую прикосновения, но по телу всё равно разливается тепло.

Всё из-за того поцелуя.

Это был самый мимолетный из возможных поцелуев. Буквально на долю секунды. Я отстранилась, сначала от неожиданности, поскольку он даже не колебался, а потом из-за странного трепета в животе.

Даже сейчас, вспоминая об этом, у меня слегка кружится голова.

Он оставил после себя… любопытство.

— Бен тебя не загонял в угол с тех пор, как я его припугнул?

Сердце пропускает удар при этом вопросе. Загонял в угол. Как в ловушку. Слишком близкие по смыслу слова, и мои мысли невольно возвращаются к неизвестному поджигателю.

— Значит, загонял, — губы Торна сжимаются. — Я разберусь.

— Нет, — я быстро протягиваю руку и накрываю его ладонь своей. Кажется, он удивлен не меньше меня, потому что мы оба одновременно переводим взгляд на наши руки. — Он не подходил ко мне с тех пор.

Торн изучает мое лицо. Его золотистые глаза сужаются, как будто