Ученик гоблина 5 - Марко Лис Страница 24

присвоении чужих рун. Проще говоря, он внаглую отбирал их у своих же подчинённых. И если подобная практика считается нормальной внутри обособленных кланов, когда вожди и их приближённые забирают себе всё, что им нужно по праву сильного, то во время Великого похода правила иные. В походе каждый орк, тролль и даже самый слабый гоблин — это часть Ковенанта. А значит, он крал у самого Ковенанта!

— Как глупо он подставился, — присвистнул я, поражаясь такой недальновидности.

— Ты даже не представляешь, насколько, нэк, — хмыкнул Зуг’Гал. — Из жадности он вставлял в свою сциллу даже руны противоборствующих стихий, лишь бы те оказывались достаточно сильными. Тем самым он запустил процесс деградации. И всё бы ничего, ведь разрушение происходит не так быстро, но когда за кражи его изгнали, то в наказание лишили и всех рун.

— Сам виноват.

— В его положении это был смертный приговор для дара. Сцилла, «воспалённая» неподходящими рунами начала стремительно усыхать.

— Но почему? — удивился я. — Ведь если руны отняли, то они перестали отравлять сциллу.

— Процесс в общем-то похож на то, как если вытащить из уха серьгу — дырка постепенно затянется, нэк, — пояснил старик. — Так и со сциллой, если гнездо после руны пустует, оно постепенно исчезает, стягивая за собой и каналы. И скажу сразу, обычными осколками тут уже не поможешь. Опустевшую рунную нишу может восстановить только полноценная руна и только подходящей стихии.

— И только добытая собственноручно? — догадался я.

— Именно! Полумерами исправить нанесённый вред уже не получится. Так смотрите внимательно и мотайте на ус. И вспомните об этом, если когда-нибудь ваши светлые головы посетит мысль продать одну или пару не особо нужных рун. Если они были вставлены в сциллу, то извлечение будет иметь последствия.

— Насколько быстро?

— Седмица-другая на то, чтобы найти замену, иначе начнётся деградация. Не такая стремительная, как у этого, — он кивнул на дерущихся орков, — но всё равно будет ущерб.

Пока мы заворожённо слушали наставника, в молчаливом кольце солдат возникло шевеление. Плотная толпа нехотя расступилась, пропуская вперёд двоих тяжеловооружённых бойцов. Городские стражи. Закованные в сталь, с массивными алебардами наперевес и гербами полиса на нагрудниках, они выглядели здесь чужеродно.

Они уверенно вышли в самый центр импровизированного круга. Старший из них, широкоплечий латник с обветренным лицом, смерил взглядом Ирга и распластанного под ним окровавленного бывшего сотника.

— Эй, костолом! А ну хорош махать кулаками! — потребовал стражник, демонстративно стукнув пятой алебарды о камни мостовой. — А ну прекратить! Живо разойдитесь, пока мы вас в холодную не определили за нарушение порядка!

Ирг на это появление не отреагировал вообще никак. Для десятника в этот момент существовал только его противник. С глухим, сочным звуком его кулак в очередной раз врезался в челюсть поверженного орка.

И тут в дело вмешался наш старик.

Зуг’Гал каким-то чудом моментально оказался аккурат между стражниками и беснующимся десятником.

— Уважаемые, — скрипучий голос шамана заставил латников замереть на месте. Старый гоблин едва заметно склонил голову в вежливом приветствии. — Искренне благодарю вас за бдительность и верную службу этому городу. Ваше рвение похвально, нэк. Однако в данном случае вам совершенно нет нужды вмешиваться.

Старший стражник насупился.

— Смеешь нам указывать? — угрожающе процедил он, подавшись вперёд.

— И в мыслях не было, нэк, — спокойно ответил шаман, даже не шелохнувшись под его взглядом. — Я лишь пытаюсь предостеречь вас от совершения досадной ошибки.

— Ошибки? — буркнул страж, недоверчиво прищурившись.

— Да, вы ведь случайно спутали дисциплинарное наказание с нарушением порядка. Согласитесь, будет крайне прискорбно, если из-за этой досадной ошибки вас после сурово накажут за вмешательство во внутренние дела Ковенанта.

— И мастер Зуг’Гал прав, — в круг выскочил Эрвин. Гоблин спешно достал из нагрудного кармана небольшой свёрток и, распрямив его, сунул под нос одному из стражей. — Временное разрешение Совета Сольга на проход и внутреннюю юрисдикцию сил Ковенанта в пригородной черте! — отчеканил Эрвин, ткнув пальцем в массивную сургучную печать.

Старший страж с минуту хмуро разглядывал документ. Его напарник тоже вытянул шею, всматриваясь в оттиск печати.

— В таком случае хоть поубивайте тут друг друга, — фыркнул старший стражник, резко теряя к происходящему всякий интерес.

Он мотнул головой, подавая знак напарнику, чтобы тот шёл за ним, и, уже развернувшись, бросил через плечо:

— Главное трупы потом с собой заберите.

— Ты его слышал, нэк, приберите потом за собой, — старик посмотрел на Эрвина и затем обернулся к воинам. — Смотрите внимательно и пусть это послужит для всех вас напоминанием и предостережением. Вы вновь стали частью Великого Ковенанта. С этого момента живёте по его законам и умираете.

Подтверждая слова старика, Ирг с громким хрустом свернул шею орку.

— Пошли посмотрим остальных Высших, нэк, — старик снова повернулся к Эрвину. — Нужно сразу отсеять мусор. И этого с собой прихвати, — он кивнул на десятника. — Я видел несколько знакомых лиц, придётся свернуть ещё пару шей.

Глава 10

Разношёрстный сброд, а никак иначе назвать это сборище у Зуг’Гала язык не поворачивался, произвёл на старого шамана откровенно удручающее впечатление.

На всю толпу едва набиралось чуть больше сотни крепких, выносливых орочьих рубак, знающих не понаслышке, как держать строй. Все остальные выглядели ничтожной массовкой, пригнанной исключительно для создания видимости грозной силы.

Зуг’Гал, конечно, понимал, что Эрвин сделал всё возможное и добирал численность слабыми да неопытными от банальной безысходности. Однако это понимание никак не отменяло того горького факта, что войско вышло более чем сомнительное.

Вдобавок к паршивой боевой подготовке, долгое пребывание в атмосфере вольного города наложило на наёмников свой неизгладимый отпечаток — дисциплина отсутствовала как явление. Вот тут-то как нельзя кстати пришёлся тяжёлый кулак десятника Ирга. Жменя выбитых зубов и одна сломанная шея подействовали на толпу куда красноречивее сотен высокопарных слов.

Зуг’Гал мысленно поблагодарил судьбу за то, что среди сброда нашёлся идиот, возомнивший себя невесть кем. Такой доброволец для публичной порки — именно то, что требовалось для наведения хотя бы базового порядка в рядах спешно набранных бойцов. Остальные сразу присмирели, осознав, что веселье и вольности остались позади.

Впрочем, настроение старому шаману подняло вовсе не это. В конце концов, эти дуболомы были не его заботой.

Ещё в самом начале, едва подойдя к городским вратам, он беглым взглядом окинул собравшихся.