Черный ратник. Книга 2 - Макс Гато Страница 24

Глава 10

Воздух наполнился первыми воплями боли.

Мой гнедой зачарованный конь всей своей массой обрушился на первых же мятежников. Раздался отвратительный хруст, тело одного из бойцов отбросило в сторону. Я тут же рубанул клинком и нашёл свою цель — шею мечника, не успевшего даже поднять клинок. Я рубил ещё, ещё, и грива моего коня окрасилась алым.

Первое мгновение для мятежников было шоком. Они даже не успели понять, что происходит, слишком были заняты штурмом ворот. Мой клинок, напитанный аурой, разбил щит в труху, добравшись до мягкой плоти, второй удар разрубил шлем. Беззвучный вскрик и мятежник рухнул под копыта моего коня.

Рядом с грохотом пронёсся Артём. Его синяя аура вспыхнула вокруг него и его жеребца ледяной бурей. Его конь, охваченный аурным полем, снёс группу копейщиков как кегли. Сам Артём работал тяжёлой булавой. От её ударов не было крови, оставались лишь переломы и вмятины в доспехах, а вокруг Артёма слышался глухой костный хруст.

Да, нас заметили. Тут же свистнули стрелы. Одна вонзилась Ивану в щит, другая чиркнула по плечу Ярославы, оставив отметину на доспехах. Но конную лавину остановить было уже невозможно.

Ярослава, полыхая красной аурой, парировала удар копья. Её клинок пронзил глотку нападавшего, оставив в воздухе багровый след. Иван сбивал врагов с ног, создавая хаос в их рядах.

Соловьёв чуть отстал и осыпал противников градом аурных стрел. Каждый выстрел был точным и смертельным. Промахнуться по лицам, а зачастую и по спинам мятежников он просто не мог — целей было слишком много.

— Руби! Дави! — заорал Громов, и, несмотря на защитную зелёную ауру, вперёд вырвалась ударная волна.

Мятежников посбивало с ног, а затем их забили копыта наших лошадей. Но хаос не мог длиться вечно. Шок прошёл, крики ужаса сменились рёвом ярости. Мятежники развернулись и начали сходиться вокруг, стараясь сжать нас в кольцо.

Какой-то боец с копьём наперевес бросился под ноги моему коню. Я едва успел отвести удар — древко, скользнув по броне нагрудника, со звоном отскочило. Конь взбрыкнул, заржал от ярости. Свист стрел вокруг стал чаще. Одна вонзилась мне прямо в седло, а другая просвистела над шлемом.

— Вперёд! — крикнул я, прорубая путь к стене, к тому месту, где у ворот кипела особенно жестокая схватка. — Не останавливаться!

Из гущи мятежников вырвался рослый боец в рогатом шлеме, сжимающий огромную секиру. Я почти проскочил мимо, но он не стал целиться в меня. Он мощным рубящим движением обрушил лезвие на передние ноги моего гнедого коня. Раздался кошмарный, влажный хруст.

Конь взвыл и рухнул вперёд, давя под собой незадачливого алебардиста. Меня вышвырнуло из седла. Я кубарем полетел в грязь и ударился плечом о камень. Мир на мгновение поплыл перед глазами. Воздух выбило у меня из лёгких. Но инстинкты сработали быстрее мысли. Я откатился в сторону и едва увернулся от топора, который с глухим стуком вонзился в землю там, где только что была моя голова.

Я вскочил на ноги, отмахнулся от неумелого удара мятежника и вонзил клинок в сочленение его доспехов. И тут же, буквально спиной, почувствовал смерть. Я пнул тело мятежника, вынимая клинок, обернулся так быстро, как мог и скрестил два клинка перед собой. Боец в рогатом шлеме уже навис надо мной. Его глаза, видимые сквозь прорезь шлема, горели торжеством.

Моя аура хлынула в руки и вспыхнула вокруг клинков. Секира обрушилась на барьер с оглушительным лязгом. Удар был чудовищным. Кости затрещали, ноги подкосились, я чуть не рухнул на колени, но удержал клинки. Лезвие секиры остановилось в каком-то сантиметре от моего лица.

Боец в рогатом шлеме давил и давил. Вот только больше у его удара не было импульса, и лезвие секиры медленно отодвигалось от моего лица. Я услышал, как кто-то сбоку заорал.

У меня не было времени соревноваться в силе, каждое мгновение могло стать последним. Я влил больше ауры в руки и клинки, и они почти окрасились в чёрный. Глаза в прорезе шлема больше не торжествовали.

Я пнул мыском в колено врага, он потерял баланс и начал заваливаться на бок. Сбоку вынырнул один из молодых Воронов Артёма. Он появился из ниоткуда и всадил короткий клинок под мышку врага, туда, где кольчуга не прикрывала тело. Боец в шлеме взревел. Я вонзил полуторный меч ему в пах выше набедренника.

Я кивнул Ворону и бросился дальше, в самую гущу боя, оставив бойца в рогатом шлеме медленно умирать позади. Сражение вокруг кипело с новой силой. Где-то рядом ревел Артём, его булава выписывала смертоносные дуги, от которых враги разлетались в щепки.

Иван тоже лишился коня и, прижавшись спиной к повозке, отбивался от трёх нападавших. Каждый его удар заставлял врагов грязно ругаться, и они явно побаивались его силы, но их было слишком много.

— К Ивану! — крикнул я.

Громов подобно скале, держал мятежников перед нами. Его защитная аура буквально не позволяла никому подойти ближе. Он разделил поле боя на две части, и только это спасало нас от потерь. Три жёлтых аурных стрелы пролетели над моей головой и обрушились на ряды мятежников.

Защитники на стене, увидев наш отчаянный бой, обрели второе дыхание. Сверху на головы мятежников обрушился град стрел — куда более прицельный, более организованный, чем раньше. В хаосе боя мятежники не могли следовать командам, да и непонятно, остались ли у них командиры или полегли под нашими клинками. Главное, что на стенах поняли, что внизу сражаются свои ратники, и поддержали нашу самоубийственную атаку.

Громов рявкнул что-то в ответ, но его слова потонули в общем грохоте. Я рванул вперёд, и рядом со мной оказалась Ярослава. Мы успели срубить двух бойцов мятежников, а Иван буквально схватил последнего бойца мятежников и сжал его с такой силой, что раздался треск костей и болезненный, ужасающий, предсмертный крик, переходящий в плач.

Иван отбросил закованного в доспехи бойца в сторону, как поломанную игрушку. Его зрачки были расширены, грудь вздымалась, а сам он бешено оглядывался по сторонам в поисках новой жертвы.

Я быстро огляделся. Вокруг лежали десятки тел врагов — переломанные, разрубленные, искалеченные, мёртвые и умирающие. Артём со своими Воронами рубился с мятежниками, они ловко сменяли друг друга и раз за разом выигрывали. Даже превосходящие по количеству противники не могли превзойти ауру ратников. Соловьёв маневрировал в шагах в пятнадцати от нас — он единственный остался на коне.

Он выпустил стрелу перед собой и