Архивраг - Константин Сергеевич Стригунов Страница 232

и капитана в сторону и борьба с Зоной на сей раз закончилась со счетом один ноль в пользу человека. Однако до победного конца еще было далеко и парашютная система, сместившись от намеченного навигацией маршрута, непрерывно корректировала полет. Повсюду постоянно появлялись странные огни и вспышки, которые немного давали представление о происходящем вокруг. Где-то внизу сработала еще одна электра, больше прежней, и словно разорвала пространство вокруг завораживающим фейерверком, способным до пепла изжарить угодившего туда человека. Стропы снова натянулись и Филиппов миновал ловушку, уйдя значительно вперед. По субъективным ощущениям спуск длился не меньше десяти минут, что с учетом скорости полета составляло как минимум три километра, а значит до земли оставалось еще семь. Несмотря на довольно существенную плотность летевшей группы десантирования, разглядеть остальных бойцов даже во время ярких вспышек почти не получалось. Только пару раз Филиппов, задрав вверх голову, заметил, как выше и чуть правее от него спускался кто-то из его людей. Вид человека вселил некоторую уверенность, ведь спуск в этой мрачной черноте мог свести с ума. Из-за того, что внизу не было видно земли, порой очень легко наступала потеря ориентации в пространстве и бывали моменты, когда Филиппову казалось, будто он не двигается и завис посреди бесконечной громыхающей бездны, но как только вспышка молнии или электры освещала все вокруг, то в тот же миг возвращалось понимание происходящего. О том, что случилось бы, если стропы не выдержат и порвутся, капитан старался не думать. Говорят, человек падающий с большой высоты до земли долетает уже мертвым и грушнику совершенно не хотелось проверять правдивость этих слухов.

Облака, окружавшие почти все время спуска, закончились неожиданно, когда очередная молния высветила картину лесостепи, раскинувшуюся внизу, но как следует присмотреться не получилось из-за резкой смены направления полета. Встроенный в парашютную систему микрокомпьютер принял помехоустойчивый зашифрованный сигнал с «Небесного взора» и с учетом всех возможных параметров выдал команду электродвигателю скорректировать полет, от чего Филиппов подумал, что у него выпрыгнет из груди сердце. Подняв голову вверх, он наконец-то увидел почти всех своих бойцов, освещенных на пару секунд разряженной электрой. Это был хороший знак, но только до момента новой вспышки. Одного из бойцов сильным порывом ветра отнесло метров на двадцать в сторону, однако вновь воцарившаяся чернь не дала увидеть, чем все закончилось. Капитана прошиб пот и он с надеждой вглядывался наверх в расчете хоть что-нибудь рассмотреть, пока во вспышке молнии не увидел подхваченного ветром солдата, унесенного на первый взгляд в пустую область пространства. Все произошло настолько быстро, что Филиппов не сразу понял суть произошедшего. В том месте, где очутился боец, возник колоссальный огненный шар — мощнейшая разновидность атмосферной жарки, в одну секунду поглотившую солдата и не оставив от него даже пепла. В шуме ветра не было слышно крика, хотя вряд ли солдат успел отреагировать на возникновение аномалии. Смерть наступила мгновенно.

— Только не это, — с горечью произнес капитан. Его охватило странное оцепенение от увиденного и некоторое время он испытывал полное безразличие к происходящему, но многие годы тренировки и взращенный в себе командирский дух не позволили ему впасть в ступор. Капитан постарался быстрее отойти от картины гибели своего товарища и крепче взялся за лямки парашюта. Он командовал почти двумя десятками человек и никак не мог допустить, чтобы на земле они увидели в нем нерешительность даже при виде смерти своего бойца. Им нужен пример, иначе операция могла оказаться под угрозой срыва едва начавшись. Такой ход событий был абсолютно неприемлем, поэтому Филиппов в напряженном молчании ждал, когда сможет коснуться ногами земли. Прошла минута, прежде чем впервые удалось разглядеть поляну, приблизительно в километре под собой и командир отряда специального назначения приготовился к приземлению. Парашютная система еще дважды меняла траекторию полета, избегая невидимые для глаз области, попадание в которые означало неизбежный конец. «Небесный взор» мог засекать поля даже от наземных аномалий, если позволяли условия и операторы заранее определили довольно большой участок свободный от регистрируемых аномалий, куда следовало приземлиться. На время оставив позади мысли о погибшем бойце, Филиппов заметил ту самую небольшую открытую местность. Имелся риск упасть в неизвестную форму аномалии, но здесь ответственные за планирование операции были бессильны. Отсоединенный капитаном рюкзак, повис в нескольких метрах ниже, чтобы первым коснуться земли и только за ним твердую почву ощутил сам Филиппов. Ему не было известно, встретятся ли еще воздушные аномалии, но по отработанным правилам потянул за передние лямки парашют для уменьшения горизонтальной скорости. Сведя ноги вместе, он немного согнул их в коленях и прижал к груди подбородок. Не смотря на царивший мрак, частые молнии и срабатывавшие аномалии электрической природы давали некоторое представление о происходящем внизу, что весьма кстати, когда земля буквально неслась навстречу. Касание — и капитан сделал кувырок, упав на бок, чтобы максимально смягчить удар и не переломать себе ноги. Послышались приглушенные звуки от приземления остальных солдат, которые тоже старались приземлиться и не получить травму, способную сделать невозможным дальнейшее выполнение задания. Быстро отстегнув парашют, Филиппов прислушался к сигналу детектора встроенного в рукав защитного костюма — ничего. Надвинув прибор ночного видения, он нашел купол и быстро побежал к нему, чтобы сначала загасить, а затем плотно собрать его, но тут же услышал чей-то сдавленный стон и обернулся. Один из бойцов, едва ступив на землю, не успел отстегнуть парашют, попавший в область действия некой силовой аномалии. Купол словно кто-то тащил по земле, увлекая за собой бойца, который почему-то не издавал ни единого звука. Филиппов не стал терять ни единой секунды и ножом отрезал от себя трос, которым крепился его рюкзак и бросился на помощь. В зеленоватом свете прибора ночного видения капитан разглядел попавшего в беду солдата и размашистыми шагами преодолел отделявшее расстояние до него. Почти добежав, капитан совершил прыжок и одной рукой схватился за парня, а второй дернул кольцевое замковое устройство на нем. В ту же секунду отцепился основной парашют, который увлекло дальше пока он вместе со стропами не исчез в пустоте. Это был оптический обман, а возникшая словно из ниоткуда ударная волна разорвала на мелкие ошметки парашютную систему. Подбежавшие остальные бойцы помогли перевернуть солдата и снять с него кислородную маску. Сам Филиппов, напрочь забыв о ней, немедленно отстегнул ее.

— Как он? — единственное, что сумел спросить командир отряда, переводя дыхание.

— Уже очнулся, — ответил один из бойцов, но Филиппов не узнал, кому принадлежал голос. — Похоже потерял сознание от удара при падении.