Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер Страница 231

дрогнуло. Епископ командовал лагерем Диннис с того дня, как впервые открылись его ворота, и за последние полтора года он разобрался с тысячами — десятками тысяч — еретиков и отправил их на казнь. Он был достаточно взбешен, когда его собственные инквизиторы начали находить оправдания, чтобы замедлить обработку заключенных лагеря после фиаско Сэркина и — особенно — после того позорного инцидента в лагере Чихиро четыре месяца назад, и отношение Тимака только усугубило ситуацию. Полковника перевели в лагерь Диннис прошлой осенью, когда он все еще восстанавливался после потери руки в боях в Силманском ущелье, и было очевидно, что его сердце никогда по-настоящему не было посвящено выполнению сурового долга инквизиции. Он подчинялся прямым приказам, но находил способы… смягчать их строгость всякий раз, когда думал, что это сойдет ему с рук, даже до того, как безбожный убийца Мэб начал убивать защитников Матери-Церкви. А теперь это.

Епископ понял, что его зубы скрежещут друг о друга, и заставил мышцы челюсти расслабиться. У него не было времени разбираться с этим, не тогда, когда передовые подразделения еретиков, вероятно, могли в любой момент добраться до лагеря Диннис. Он ожидал их не позже завтрашнего дня, и, учитывая количество барж, которые они, вероятно, захватили в Файв-Форкс, они вполне могут быть здесь раньше. Последнее, что кто-либо слышал, это то, что гарнизон в Сьейрнисе, маленьком городке, где река Хилдермосс впадает в озеро Айсик, все еще держится, и еретики еще не появились в поле зрения, но этому сообщению был целый день. Кроме того, его гарнизон состоял всего из нескольких сотен человек, набранных из охраны лагеря Диннис и переданных под командование одного из лейтенантов Тимака, который, вероятно, был таким же беспомощным, как и сам Тимак!

Если еретики захватили Сьейрнис, они были менее чем в шестидесяти милях по воде. Если бы у них были парусные баржи и они знали, как ими пользоваться — а они были проклятыми Шан-вей чарисийцами, не так ли? — они, вероятно, смогут добраться до лагеря Диннис еще через десять-пятнадцать часов. Если бы им пришлось идти по суше, вокруг восточного края озера Айсик, им пришлось бы идти вдвое дальше, но Жинкинс очень мало верил в надежность пикетов, выставленных Тимаком. Они, вероятно, были бы слишком заняты тем, что бросились наутек, спасая свои никчемные шкуры, как только еретики появятся в поле зрения, чтобы даже подумать о посылке предупреждения в лагерь.

Так что, да, еретики могли появиться в любой момент… И чтобы не забыть, был их безбожный, богохульный указ о судьбе любого из инквизиторов Матери-Церкви, который попадется в их руки.

Он свирепо посмотрел на Тимака, но затем заставил себя расправить плечи и сделать глубокий, очищающий вдох. Очень хорошо, если это был единственный способ осуществить намерения, которые генерал-инквизитор выразил ему устно, пусть будет так.

Он прошествовал к своему столу, плюхнулся в удобное мягкое кресло и схватил ручку с подставки. Он быстро нацарапал записку, размашисто подписал ее, затем встал и обошел стол, чтобы сердито вручить ее полковнику Тимаку.

Полковник посмотрел на нее сверху вниз. Это было коротко и по существу.

Кому: полковнику Агустану Тимаку

Заключенным лагеря Диннис нельзя позволить вернуться к ереси, которую они исповедовали. Долг инквизиции — следить за тем, чтобы они этого не делали, а ваш долг — помогать инквизиции всеми необходимыми способами. Поэтому вам приказано и проинструктировано не допустить попадания этих заключенных в руки вооруженных сил еретиков любыми необходимыми средствами, включая их казнь.

Епископ Мейкел Жинкинс,

Лагерь Диннис, командующий.

— Вот! — рявкнул он. — Я надеюсь, это достаточно ясно?

— Да, милорд. — Тимак аккуратно сложил лист бумаги и положил его в карман туники. — Это совершенно ясно. Спасибо.

Брови Жинкинса приподнялись при странной нотке… удовлетворения в тоне полковника. Затем его глаза расширились от недоверия, когда та же рука, которая положила приказ в карман Тимака, потянулась к двуствольному пистолету на боку. Пистолет поднялся, один курок вернулся назад, и Жинкинс обнаружил, что смотрит в зияющее отверстие оружия.

— Что ты..?

От оглушительного пистолетного выстрела задребезжали окна офиса. Это также оборвало епископа на полуслове и отбросило его назад через стол в бесформенной позе с темной дырой с черными краями в центре его лба.

Тимак стоял, глядя на него сквозь густой туман оружейного дыма, все еще держа пистолет поднятым и вытянутым, затем повернулся, когда позади него открылась дверь кабинета. Невысокий, плотного телосложения капитан армии Бога шагнул через нее и взглянул на тело епископа и ужасную темно-красную и серую лужу, растекающуюся по столу от пробитой головы.

— Значит, он записал это, сэр? — спокойно спросил капитан Ливис Рамадин, заместитель Тимака.

— Да, он это сделал. — Полковник похлопал по карману, в котором лежал последний приказ Жинкинса. — Не знаю, много ли от этого будет пользы, но мы всегда можем надеяться, что чарисийцы, по крайней мере, образумятся.

— Надежда — это хорошо, сэр, — согласился Рамадин. — Но, по правде говоря, не думаю, что все равно смог бы это сделать.

— Я тоже. — Тимак на мгновение снова оглянулся на тело. Затем он пожал плечами. — Иди, найди отца Эйзака. Скажи ему, что это сработало — по крайней мере, пока. Затем пошли кого-нибудь за этими ядовитыми соплями и убедись, что записи больше не будут сжигаться.