Курсант Империи - Дмитрий Николаевич Коровников Страница 23

Недаром Новгород-4 стал главной кузницей кадров для штурмовых частей ВКС Российской Империи. Куда ж еще таким архаровцам с их габаритами идти? Только врукопашную, в самое пекло, где умение голыми руками черепа крошить — первое дело. Говорят, один новгородец способен положить взвод обычных солдат. Вот она, сила естественного отбора и искусственных стимуляторов!

А кто в штурмовики не годился, тот батрачил в шахтах и на приисках в бесчеловечных условиях своей ставшей родной планеты. Новгород-4, как уже было сказано, славился на всю Империю своими залежами природных ископаемых, которыми планета была буквально нашпигована. От нимидийской руды до обычного золота — всего было в достатке, хоть задницей ешь. Не нужно говорить, что в этом случае добывающих шарашек здесь развелось немерено.

Кстати, представителей мое корпорации «Имперские Самоцветы» здесь, не знаю, по какой причине, но не было. Странно, мы обычно первыми в такие золотые жилы залазили. Ха-ха-ха, сказал «моей»? Ну, это я погорячился…

Но я отвлекся. Так вот, поскольку фауна на планете была помимо того что вся огромных размеров и разнообразной, как будто свозили этих тварей сюда со всех концов галактики, еще и чрезвычайно агрессивной, то мер безопасности для этих самых разработок требовалось изрядное количество. Укрепления, турели, минные поля, бронетехника и все такое прочее. Но главное — пушечное мясо в серых бушлатах. То бишь мы — штрафнички, загремевшие сюда по этапу за провинности перед родной Российской Империей. Соответственно, вы наверное уже поняли, что всех провинившихся в армии и космофлоте наше доблестное командование спешит направить искупать вину именно в эту дыру.

И очень многие оставались здесь навсегда в виде обглоданных костей, а еще чаще просто числясь пропавшими без вести. Тропическая жара и влажность за пару дней стирали всякие следы присутствия человека, буквально растворяя плоть в зловонном супе из разлагающейся органики. А то, что не успевали сожрать некрофаги, мигом зарастало буйной флорой, скрывая все следы присутствия человека.

Думаете, я преувеличиваю? Ничуть. Тут даже обычные растения ядовитые и плотоядные. Не успеешь глазом моргнуть, как какая-нибудь лиана обовьется вокруг шеи и начнет душить, впрыскивая парализующий токсин. Или вляпаешься в лужу слизи, что выделяет гигантская венерина мухоловка, и все — прощай белый свет, сдохнешь в чудовищных муках.

Серьезно вам говорю, без дозы противоядия и адаптогена и без штурмовой винтовки тут и часа не протянешь. Климат и состав атмосферы как на дрожжах вырастили всю эту дрянь до исполинских размеров. Пауки с собаку величиной, комары как воробьи, а про хищников вообще молчу! Каждая тварь так и норовит цапнуть за задницу или скорее откусить башку.

Даже местные аборигены из потомков первых колонистов и то далеко не все доживают до преклонного возраста, что уж говорить о тщедушных иномирянах. Двух с половиной метровые бугаи, конечно, могут навалять любому монстру и походя свернуть ему шею, но и они частенько становятся обедом для какой-нибудь твари. Жизнь на Новогороде-4 — это вечная борьба не на жизнь, а на смерть. Слабаки здесь не выживают. Естественный отбор во всей красе, твою мать!

Но, кажется, пора заканчивать эту занимательную лекцию о местной фауне и флоре, так как наша колонна уже подползает к месту назначения. Наконец после получасовой тряски по ухабам разбитой грунтовой дороги из мутного марева показались очертания огромной стены. Оказывается, база нашего доблестного штрафбата была втиснута прямиком в самое сердце экваториальных топей и зарослей.

Разве нельзя было на открытом месте построить, а? Хотя о чем это я — среди этих джунглей открытых мест днем с огнем не сыщешь. Возможно, изначально ее строили и на открытой площадке, да только чтобы она полностью заросла, думаю, хватило бы пары месяцев. В любом случае, какой дурак будет селиться посреди зеленого океана зарослей и болот, где из каждого куста может выпрыгнуть очередной голодный хищник.

Высоченный бетонный забор тянулся насколько хватало взгляда, местами прерываясь сторожевыми вышками с турелями и прожекторами. Поверх стены в несколько рядов вилась колючая проволока, утыканная датчиками движения и подключенная к линиям высокого напряжения. На стыках бетонных блоков торчали видеокамеры системы слежения.

Внутри периметра уже виднелись серые тени однообразных бараков и приземистых ангаров для техники. Там и сям сновали вооруженные патрули в экзоскелетах. Сторожевые дроны монотонно жужжали моторами, курсируя по заданной траектории. Все напоминало скорее тюрьму строгого режима, а не военную базу. А над всем этим великолепием кособоко топорщился флагшток с триколором Российской Империи, мокрый и жалкий, как я сейчас.

Мы буквально вывалились из чрева бронетранспортера прямо на плац. Грязь хлюпала под ногами, перемежаясь с лужами стоячей воды. Здесь в отличие от космодрома воняло хлоркой, ржавчиной и застарелым потом. Сверху по-прежнему лупил беспощадный ливень, мгновенно превращая нас в мокрых крыс. Струи теплой воды заливались за шиворот, просачивались под одежду, липли к телу противными щупальцами.

Я задрал голову и посмотрел вверх — над нами нависало низкое свинцовое небо, затянутое плотной пеленой облаков. Ни просвета, ни лучика надежды. Лишь зловещие сумерки, прорезаемые вспышками молний да очередями трассирующих пуль. И этот дождь, монотонный, гнетущий, словно оплакивающий наши загубленные жизни.

— Стройся, недоноски! — во все свои легкие истерично заорал на нас огромный лысый сержант, возникший как из-под земли. Его перекошенное от злости лицо побагровело, на шее вздулись вены. — Добро пожаловать в чистилище…

«ПАПА» горела люминесцентная нашивка позывного на нагрудной пластине доспеха истошно оравшего на нас громилы. На электронной же планке светились настоящие фамилия и звание: «Старший сержант Рычков. 13-й штурмовой батальон…».

Квадратный подбородок, горящие безумием поросячьи глаза, жилистая бычья шея с вздувшейся венозной сеткой. От одного вида этого монстра поджилки затряслись. Рядом со мной испуганно замер Толян. Он даже дрожать перестал. Видать, в своей жизни повидал немало жутких тварей, но этот сержант и его перепугал до усрачки.

Уж если Толян напугался, мне не стыдно сделать то же самое. Мой мочевой пузырь сжался до размеров черешни. Остальные штрафники дружно втянули головы в плечи в надежде, что этот зверюга их не сожрет. Хотя по вытаращенным белкам и трясущимся коленям было видно — надежда эта невелика.

— Я сказал: стройся! — еще громче взревел Рычков, сверля яростным взглядом нас, еле тащивших ноги. В его огромной ручище возникла дубинка с электрическим навершием. — Или будете жрать