Сказание об Оками 1 - Сева Сотх Страница 2

В этом весь техпроцесс. Механизации ноль, автоматизации ноль, работы для мозгов ноль. Любая попытка как-то упростить работу — попрание священных традиций. Более отупляющее занятие придумать тяжело. Все мышцы в теле после болят. Нет, конечно, есть и другая связанная с рисом работа. Зерно проращивать, навоз раскидывать, воду при помощи деревянной лопаты на поле закидывать. Но это работа для типа умных взрослых, а основа выращивания ублюдочного риса состоит в том, чтобы стоять заницей кверху по колено в грязи. Почему по колено, если воды только по щиколотку? Так то взрослому, а я мелкая. Детский труд? Типа, это плохо и детишек эксплуатировать нельзя. Когда я попыталась что-то такое задвинуть, долго потом сидеть нормально не могла и спала на животе. Вот в поле задом кверху стоять могла, да, это святое. Хочешь жрать — вкалывай в поте лица. Каждое зернышко риса дается ценой десяти капель пота. Так тут говорят. Тупые ублюдки. Вот выберусь отсюда, никогда больше проклятый рис жрать не стану.

Сейчас, справедливости ради, стоит признать что я готова сожрать всё, что дают, а также всё, что получается стащить или поймать. Белок! Мне нужен белок. Человек — обезьяна всеядная. Мы, человеки, как раз эволюционировали для того, чтобы жрать мясо. У нас строение челюстей подходит для того, чтобы жрать мясо. И еще я молодой растущий организм. Мне нужны белки, витамины и микроэлементы. Это всё нужные кирпичики для строительства моего организма, мозга, нервной системы, опорно-двигательного аппарата, энергосистемы. Жру как не в себя, но тощая как жердь.

Другим детишкам, правда, не легче приходится. Даже хуже. Я-то хотя бы дофигища умная, могу сообразить как от работы откосить, как выбрать себе труд попроще, как выпросить добавку, где можно спереть то, что выцыганить не получилось. Другие же дети в деревне вцелом и в семье Лю в частности, тупые. Офигенно тупые даже по детским меркам. Ничего удивительного, ими никто не занимается, никакого развития, только традиционное обучение, которое способствует дальнейшему отуплению. Его я на себе прочувствовала. Как показавшую себя чересчур умной, учить меня начали рано.

Суть обучения — запомнить тупорылые правила и традиции. Неспособность запомнить правила не освобождает от наказания за их неисполнение. Наказание одно — порка. Недостаточно низко или недостаточно быстро поклонилась очередному ублюдку — выпороть розгами. Неправильно ведешь себя за столом, например начинаешь есть не в свою очередь, раньше старших — выпороть розгами. Опускаешь в разговоре идиотские именные суффиксы, без которых и так всё в речи понятно — воспитательный метод не меняется. В моём случае, как для особенно упорствующей в своём нежелании прогибаться с наказаниями ни разу не заржавело. Могли бы пожалеть мелкую, ублюдочные садисты.

Конечно, никто меня не жалел. Маман нет. Папан, решил что меня нет, после сразу двух страшных преступлений. Первое — родилась девчонкой, он, ублюдок, сына хотел, который продолжил бы его ветвь большой семьи Лю. Второе мое преступление — чересчур умная. А умных в ни в семье Лю, ни в деревне Пиньдишань, ни, подозреваю, в стране грязи, не любят. Он, батяня, Лю Джанджи (Красивый), уже успел еще раз жениться. Моя как бы мачеха, Лю Джингуа (Роскошная) самая нормальная в ублюдочной семейке. Во всяком случае, с розгами она была замечена только в редких случаях, когда я реально накосячила, например стащила утку у старика Чао Ксу. Стащила и сожрала, конечно. Влетело мне за несчастную утку по первое число. Не меньше мне попало за тот раз, когда я слиняла с полевых работ и потратила день на рыбалку. Местные рыбаки нулевые. Я как бы ничуть не лучше, но у меня есть свои тайные от всей деревни козыри, которые позволили в тот день нажраться рыбой от пуза. За что потом моя задница и получила возмездие. Хорошо, что я к тому моменту научилась, вспомнила, как можно с телесными наказаниями считерить. И считерила, конечно. Как именно чуть позже скажу.

А пока о семье. Лю — офигенно здоровая семья. Я даже затрудняюсь сказать сколько сейчас в ней человек. Кто-то умирает, кто-то рождается, кто-то приводит жену, кого-то отдают замуж, что для семьи потеря. Еще одна, к слову, причина для семьи меня недолюбливать. Ведь девушки, став чьими-то женами для семьи будут потеряны. То есть профит от моего существования для семьи Лю нулевой. Всё, что в меня будет вложено, достанется кому-то другому. Да как с этим можно смириться-то?

Возглавляет семью, как в деревне шутят, клан Лю — семейный старейшина Лю Шан. Ну как шутят, я шучу, за что мне прилетает по заднице. И на самом деле никакой он не старейшина, в том смысле, что не самый старший, есть еще три мерзких старикашки, которые уже впали в маразм до полной неадекватности. Если бы не культ возраста, от них бы давно уже избавились. А так нет, кормят. Не то чтобы досыта, на одном уровне со мной. Я же наедаюсь только если сама для этого постараюсь. Сопру что-то или сбегу чтобы поймать и сожрать пока никто не видит. Отвлеклась. Главный в семье старый хрен Лю Шан, а дальше уже его братья и сыновья, как самого старейшины, так и его братьев. Четкой иерархии на более низких уровнях уже не просматривается. Если всё немного упростить — кто больше лет прожил и при этом в маразм не скатился, тот и главнее. Личные качества? Жилка? Мозги? Нет, это всё не главное. Главное — счетчик прожитых лет.

Батяня мой Лю Джанджи — младший, четвертый сын Лю Шана. Типа принц клана. У него есть три брата, угрюмых и каких-то одинаковых мужиков. Четвертый брат, сам батя Джанджи, такой же одинаковый, хоть и младший. Все они тощие, лысеющие и сутулые. Откуда сутулость понятное дело — рис. Мужчинам тяжелее торчать задом кверху и у них начинает спина неправильно гнуться. Вот такая у меня версия.

И живем мы всем одним ничерта не дружным кагалом. Что-то наподобие семейного хутора на окраине деревни, поближе к полям, которые обрабатывают Лю. Чтобы проснуться и сразу за работу, зад под солнечные лучи выпячивать.

Глинобитные домики, соломенная крыша, общая кухня, общая спальня, общие циновки. Типа, коммунизм, всем по потребности в виде