Рыцарь Резервации. Том IV - Александр Артемов Страница 2

— Иваниченко, ты нарываешься! — рявкнул Ермак, но я снова остановил его и, выцепив в строю мордочку говорливого ушастика, спросил:

— Думаешь, справишься лучше? Ну-ка, Иваниченко, выйти из строя!

Ряды расступились, и к нам вышел парнишка-ушастик.

— Вы уж извините, ваше благородие, но в моем поселении барин любил прямоту!

— Нормально, мне тоже больше по нраву, когда говорят в лицо, а не шепчутся на кухнях. Так, что тебя не устраивает?

— Сомневаюсь я, ваше благородие. Тома еще куда ни шло, она умеет читать следы, не шуметь и стрелять точно в геометрику, но и она — просто девчонка. А чему нас сможет научить… юд?

По рядам зашептались. Да, с дисциплиной нам еще придется поработать, однако он сделал немаловажное замечание. Опыт у Сен имелся и в основном шел из такой седой древности. И нет, расспрашивать их было бесполезно — подавив в себе изначальное сознание единой Асфорен-Гидимионы-Милифисентии, они потеряли и ее память. Впрочем, как и Рух, но ее мы еще сильно не терзали.

— Наверное, обратно в одно существо их теперь и палкой не загонишь, — задумалась Метта. — Все же не зря, наверное, Онегин расщепил их… Вернее, ее.

— Одно из двух. Либо чтобы уничтожить прошлую личность, которая представляла какую-то опасность, — предположил я. — Либо чисто ради того, чтобы платить налог за одного хранителя, а пользоваться услугами… Сколько нам удалось насчитать?

— Тридцать четыре, — доложила Метта. — И еще как-минимум тринадцать отказались с нами разговаривать.

Да, ночка была той еще и даже синхронизацию мы так и не провели… Ладно, вернемся к нашим бараном.

— Ну раз ты сомневаешься в моих подругах, — обратился я к Иваниченко, — то предлагаю тебе взять револьвер и показать нам, как надо стрелять. Тома, поможешь ему дотянуться до пушки?

Да, они уже рассказали мне о той «методе» борьбы с излишней самоуверенностью. Жестоким, но эффективным.

— Конечно, — кивнула фокс и отстегнула револьвер. — Ваня, у тебя десять попыток, за каждый провал получишь по лбу!

В строю захихикали и больше всего веселился ушастик. Выдохнув, он ухмыльнулся:

— Томочка, для твоих ручек эта штука тяжеловата. Дай-ка ее сюда родная…

И подойдя к Томе, он потянулся за ее пушкой. Хвать! — и вывернувшись, она резко оказалась сбоку. Ушастик моргнул, а в следующий миг уже сидел на земле, держась за нос.

— Слишком медленно! — хмыкнула Тома, закручивая пушку. — Юд среагирует куда быстрее. Еще раз!

Вскочив, Иваниченко бросился на Тому, но снова схлопотал удар по лбу. А потом еще и еще один. Бах! — и от одного пинка он покатился по земле. Из носа брызнула кровь.

— Моя школа, — кивнула Сен и посмотрела на меня. — Ваше благородие, а могу ли я?..

— Развлекайся.

Автоматесса подошла к строю и все глаза сошлись на ней.

Тем временем, попытки Иваниченко отобрать пистолет у Томы не утихали, а на его лбу прибавлялось синяков. Поднялась пыль.

— Меня зовут Сен, — автоматесса поклонилась, а затем уперла ладони в бедра. — Очень приятно. Знаете, что это?

И она постучала пальцем по геометрике, горящей у нее в груди.

— Эээ… геометрика, — поднял палец один из нелюдей.

— В точку! Самое ценное, что есть в юде. И с этих пор, вы больше в нее не стреляете.

— Что-о-о-о? — разнесся по строю дружное удивление. — А как же завалить кого-нибудь юдо-медведя, не уничтожив геометрики?

Сен принялась загибать пальцы.

— Есть куча способов — ходовая часть, нервный центр, мозговой и т. д. И с этих пор мы будем учиться с ходу определять то место, куда можно пустить пулю, а не палить по тому месту, где сверкает!

Это мы с ней уже обсудили. Мне тоже не шибко нравилось, что в девяти случаев из десяти геометрика становилась главной мишенью и лопалась как мыльный пузырь.

Да, юд подыхал, и его останки можно было продать ШИИРу, или частнику для переделки в автомат, однако «вишенка» на торте безвозвратно пропадала. В итоге, половина потенциальной стоимости юда улетала в трубу, а это совсем не дело.

Нам с Ермаком накануне пришлось даже немного поспорить. Он считал, что жизни охотников куда важнее, чем сохранность кристалла. Я был с ним согласен, однако и без геометрик мы далеко не убежим.

Выход один — научиться быстро и эффективно уничтожать юдов без повреждения кристаллов. Для этого нужно два аспекта: этот кто-то, мощное оружие и куча патронов. С первым проблем не было — пусть Сен натаскает наших хвостатых на то, чтобы они умели палить быстро и без промаха. А вот второе требует одного — денег, и много. Так уж получилось, что наш главный источник таковых — дикие угодья вокруг Таврино, а именно населяющий их зверинец. Долгие годы туда не рисковал соваться никто, кроме зачистки (и то по большим праздникам) и наших охотников, но и те особо далеко не заходили.

Пора бы это исправить.

Тем временем, Иваниченко оказался весь покрыт пылью, а из его носа хлестал целый ручей. Тома же стояла над ним и пылила в его сторону хвостом. Револьверы как были так и сверкали на ее бедрах.

— Хватит с тебя? Или еще думаешь, отнять у меня их, ушастый?

Тот вскочил и, вытерев окровавленный нос, выпалил:

— И на кой черт мне это делать в лесу? Ты у юда тоже собралась пушку отнимать?

— А КАК ЖЕ! — крикнули позади строя, и все как один повернули головы.

Я тоже посмотрел в ту сторону. Зашуршало, загремело и затрещало, а затем расталкивая деревья к нам выпрыгнуло…

Бах! — и, пролетев над землей десяток метров, перед строем покатилась десятирукая образина с пустым лицом и надписью на нем — Born to Kill.

Вскочив, она вскинула пару пушек в руках и начала палить в воздух. Эффект был еще тот — парни едва не померли со страху.

— Это Каракатица!

Развернувшись, тварь нависла над Иваниченко. У того глаза едва из орбит не вылезли.

— Отними у меня пушку, родной! — зловеще захихикала Каракатица, перебирая конечностями. — Или убить тебя?

А затем уперла ствол Иваниченко в рожу.

Грохнул выстрел и пистолет вылетел из ее руки. Затем еще один, а потом в Каракатицу полился просто град пуль. Тома с Сен, действуя вместе, бросились по кругу с разных сторон, обстреливая врага. Ермак тоже вскинул свою берданку, но он стоял крайне неудачно — между ним и Каракатицей находилась толпа.

Тварь попыталась было свалить, но очередной выстрел добил ее — пуля разнесла опорную ногу и, отвратительно дергаясь, Каракатица повалилась наземь.

— Помираю! — захныкала она. — Смилуйтесь! У меня же деточки!

Сен подскочила