Deja Vecu [Уже пережитое] - Георгий Евгеньевич Кузьмин Страница 2

– Понимаете, просто…

– Нет, не понимаю. Ты жрущий «трафик» разгильдяй, а не работник. Это не первый твой «упущенный» поставщик. А это убыток! Ты понимаешь, что работаешь нам в убыток? Вот, чем ты сейчас занят на рабочем месте?

– …

– Как не подойду, ты всё время ничем не занимаешься! Постоянно. Знаешь, мне это надоело. Значит так, заводишь с этого дня ежедневник и каждый, слышишь, каждый свой рабочий час расписываешь по пунктам. Будем тебя перевоспитывать с нуля.

Вот так, начиная со одного «упущенного» поставщика, мы перешли на моё перевоспитание. Превосходная, просто потрясающая логика начальника.

– Я могу?…

– Да, иди! – Он вновь прилип к экрану. – Если ты будешь и дальше совершать ошибки за ошибкой, то в учебный отпуск на сессию тебя никто не отпустит. Ты же у нас на очном вечернем? Ну вот и замечательно. Будь всегда собран, ответственен и постарайся больше не совершать ошибок.

Последние слова он сказал скорее себе, чем мне, но вот ведь сволочь, нашёл чем шантажировать! Три года «вечернего» института коту под хвост (может конечно и кошке, но это уже дело вкуса). Это обидно, и даже более чем. Да и про «ошибки», ну неужели я так часто «косячу», что достоин слышать такое в свой адрес?

От такого стресса мне нужна была срочная моральная реабилитация, а везде где работают люди, этой чудесной функцией обладает только одно место – курилка.

– О чём с тобой «упырь» говорил? – вместе со мной, как правило, ходила курить Леночка. Подчёркиваю, ни Лена, ни Елена Сергеевна, а именно Леночка. Надеюсь этого вполне достаточно, что бы в дальнейшем не описывать её цвет волос, манеру говорить, какой длинны у неё юбка, что за книги она читает и вкус её сигарет. Наши диалоги протекали следующим образом: я ей рассказывал о своих проблемах насущных, а она отпускала длиннющие комментарии; Лена повествовала мне о своей личной жизни – я кивал (мычал, угукал, смеялся, хмурился… В общем, по ситуации). Темы совершенно не пересекающиеся, но это не мешало нам вести приятельские отношения на работе.

– Ругался, – говорю я. – Сказал, что на сессию не отпустит.

Глядя на меня она делает затяжку и глубокомысленно, на сколько это возможно в её случае, молчит. Она ждёт продолжения, но его не последует. Я вообще не многословно глаголю о своих промахах.

– За что ругал-то? – берёт она инициативу.

– Да так. Сказал, чтобы я ежедневник завёл.

– Ну и что же тебе мешает? Начни прямо сегодня! Ты ведь сегодня на встречу ходил? Вот напиши там: в десять часов там-то и там-то встреча с тем-то и тем-то. И так всё распиши, а потом в конце дня все пункты зачеркнёшь. Мне тут в интернете посоветовали так делать. Только про число и месяц не забудь, а то я тебя знаю.

Блин, и она туда же!

– Да уж, спасибо тебе, Лен. «Упырь» мне мозги промывал по поводу ошибок, и вот ты теперь про это…

– Ой, да брось, невозможно жить и не совершать ошибок. Ты же знаешь.

– Лена, это называется фатум. Всё предрешено…

– Я не об этом…

– Подожди! Каждый наш шаг как бы уже предрешён, правильно?

– Именно так я бы…

– Ну если с точки зрения фаталиста.

– Если только так.

– Так вот, – вошёл я в раж. – Если что-то на свете «должно» случиться, то оно случится. И вот эти самые наши ошибки, это ни что иное, как следующий шаг «судьбы». Развитие событий, последствия которых влияют на наше будущее. Но, вот, к примеру, в шахматах можно просчитать следующий ход противника, почему и в жизни нельзя так сделать?

– Наверное можно. Только для этого нужно знать, что будет потом. А это невозможно. Наша жизнь слишком непредсказуема.

Я тушу, точнее жестоко давлю свой окурок в пепельнице, жалея о том, что не обладаю даром прорицания.

– А ты фаталист? – спохватилась Лена и тоже затушила свою сигарету.

– Наверное, да.

Беседа о «вечном» в часы рабочего дня – что может быть банальнее? Продолжение было под стать началу, ничего сверхъестественного и непредсказуемого. До шести часов я совершил несколько телефонных звонков, сделал вид, будто создаю какие-то документы на компьютере, и разбил-таки в ежедневнике весь свой рабочий день по часам. Сделал именно так, как мне посоветовали – аккуратно вывел число с месяцем в углу справа, напротив каждого события поставил время, и даже некоторым сделал комментарии в скобках. В общем снова почувствовал давно ушедший неприятный привкус жизни первоклассника.

Так меня и застал уходящий по своим домашним нуждам Павел Викторович.

– Во-во, – сказал он, чуть склонившись надо мной. – Теперь будешь наперёд своё время планировать.

Улыбка послушного дебила расплылась у меня по лицу.

– Стой, – «упырь» снова склонился надо мной. – А что это ты в конце ежедневника пишешь? Почему не в начале?

Опять ему всё не слава Богу! Почему каждый раз он чем-то не доволен? Клеймо на мне, что ли?

– Я просто решил пока такой завести…

– Всё у тебя через… – закатив глаза мой мучитель удалился в сторону выхода, и через пятнадцать минут настал мой черёд бежать с места боевой славы.

Рванув в недра метрополитена через сорок минут я оказался возле долгожданного дома. Но не своего. Если орудовать метафорами по полной, то я являюсь партизаном собственной жизни и делю свои будни на два лагеря – дом с моими родителями, и её отдельная съёмная квартира. Почему она живёт отдельно от своих, рассказывать не буду, просто у них так заведено. Сегодня был по расписанию «день с ней» со всеми вытекающими. Пусть каждый думает в меру своей необузданной фантазии, что же это за такие «вытекающие», я же лично предпочитаю об этом молчать. Так томно, знаете ли, молчать, глядя куда-то вдаль, улыбаясь себе под нос.

Сидя на диване перед телевизором, после всех «разговоров вежливости» и красноречивого пересказа обычного понедельника, я вспомнил об одной вещи, которую забыл сделать на работе. На этом моменте, именно с дивана в десять часов вечера, моя жизнь перестала быть обычной. Когда бледный понедельник подошёл к концу, и, судя по всему, предвосхищал такой же безликий вторник. С этого места мои заявления о нудности и серости аннулируются. Это не значит, что этот день пройдёт и наступит другой, просто наша жизнь слишком непредсказуема, как сказала Леночка.

– Ань, – ору с дивана имя своей девушки, по-моему даже очень хорошее имя, как тысячи других, единственное в своём роде. Каждое имя для кого-то становится единственным,