Фантастика 2025-129 - Денис Старый Страница 187

— Тесновато в этом доме. И ранее было… А нынче же… Сон так и не приходит, — сетовала маменька, будто я сейчас начну ее жалеть.

Хотелось бы ей сказать, что может поискать себе другой домик, и никто не плакать по этому случаю не станет, если она уйдет. Пока что никакой пользы в матери я не видел. Просил ее поехать в Одессу и закупить как можно больше платьев, но компания Эльзы маман, ведите ли не устроила. И не прогнать же ведьму! Мама, все-таки!

Самым нежелательным было бы то, что наши перепалки с мамой услышит Елизавета Дмитриевна, Это не будет воспринято примером хорошего поведения и правильного воспитания. Потому мама идёт к чёрту только в моих мыслях. Да, в принципе, не сказать, что сильно меня напрягает маменька. Обида на то, что она некогда собрала все деньги и укатила с любовником, развеялась. Слишком много других забот и тревог у меня появилась, финансовый вопрос также уже не стоит столь остро. Всё-таки проблемы с долгами почти решены. Оставалось лишь просто внести оставшуюся сумму, но я дожидался суда над Жебокрицким.

Что же касается моего соседа, который проиграл, то я прибыл в поместье еще и потому, чтобы перенаправить ту самую деревеньку в свое управление. Нужно озимые посеять, да ревизию провести. Я хотел похозяйничать в землях Жебокрицкого, присмотреться. Рассчитываю на то, что поместье, соседа, то, что останется от его земель, когда придется отдавать те территории, что были им присоединены незаконно, достанется мне. Может и не нужно тратиться на строительство нового дома? Хотя уже видно, что работа кипит и Мария Александровна выполняет обязательство построить не позднее чем за полтора года годный дом.

— Барин! Барин вернулся! — услышал я звонкий голосок Саломеи.

А, приятно, чёрт подери, когда тебя встречают столь радостными криками, в которых нельзя даже ощутить намёк на притворство и ложь. Да, и я рад встрече с Саломеей. Я вовсе рад оказаться здесь, дома!

— Саломея, готовь завтрак в беседке, если мои гости не будут против. Спроси у господина Алексеева! — дал я указание и пошёл к большой каде с водой, чтобы умыться.

Всё же у меня мало слуг. Вот сейчас надо было бы кого-нибудь послать в дом, чтобы принесли чистую одежду или же быстро распаковали все коробки, оставшиеся в карете, а и некому поручить. Нужно будет об этом подумать и озаботиться, всё-таки я сейчас человек более статусный, чем ещё полтора месяца назад, так мне нужно и соответствовать.

— Видел вас! А лихо вы драться умеете, господин Алексей Петрович Шабарин, личный помощник Якова Андреевича Фабра, губернатора Екатеринославской губернии… Возмутитель спокойствия Екатеринослава, — уже успевший одеться в парадную одежду, говорил мне Алексей Михайлович Алексеев, выходя из дома.

— Я поражён, с какой скоростью могут разлетаться новости. Дороги никудышные, много ухабов, после дождя так и определённо не проедешь, а слухи чудесным образом бегут впереди кареты, — говорил я, подходя ближе к гостю. — Я искренне рад вас видеть, всемерно мной уважаемый господин Алексеев. Вы правильно сделали, что решили остановиться в моём поместье. Нам определенно есть, о чём поговорить.

— Интригуете, Алексей Петрович, если позволите так к вам обращаться, — сказал Алексеев, выжидая, позволю ли я.

Отчего же было не позволить, и не только Алексееву, но и себе также по имени и отчеству обращаться к своему гостю. Это раньше, когда он в первый раз был в моём поместье, я понимал, что нахожусь несколько чуть ниже, может быть, на одну ступеньку в социальной лестницы, чем один из богатейших и виднейших дворян Екатеринославской губернии Алексей Михайлович Алексеев. Теперь же ситуация изменилась. И, то, как ко мне будут относиться, зависит только еще и от того, как я себя буду позиционировать и, что именно я буду делать.

Моё назначение помощником губернатора не может быть понятным для всех, так как полномочия подобной должности никем и никогда не определяются. Сегодня губернатор поручил одно, наделяя властью своего помощника, завтра он поручает иное, ограничивая эту власть. Моё нахождение рядом «с телом», с губернатором, который после смерти Кулагина должен принимать наиболее деятельное участие во всех экономических и финансовых вопросов губернии — это такой бонус, за который, наверняка, Алексеев хочет ухватиться. Недаром же он более недели оставался в поместье и дожидался моего возвращения.

— Могу я спросить у вас о здоровье вашей семьи, вашей супруги, вашей племянницы Елизаветы Дмитриевны? — спрашивал я, намекая на предмет своего внимания во всех этих перечислениях родственников Алексеева.

— Все милостью Божией. И это Лизонька и упрашивала меня дождаться вас, чтобы засвидетельствовать своё почтение и насладиться вашей компанией, — явно солгал мне Алексеев.

Но это не та ложь, которая преступна, это то лукавство, которое используется, дабы подтолкнуть к действиям и меня, и поставить перед фактом Лизоньку, что она, оказывается, просилась остаться в моем поместье. Я почти уверен, что Елизавета Дмитриевна ничего подобного не говорила.

Ну, посмотрим, стоит ли мне пробовать топить лёд в сердце Елизаветы, или же можно замахнуться уже на кого-то посерьёзнее. Что там в семьях ближайших губернаторов? Есть ли дочери на выданье?

Завтракали большой компанией в одной из беседок, изз тех, что были построены ещё для проведения бала.

Кстати, у меня появились конкретные идеи, что история с балом не такая уж и бессмысленная, даже с учётом немалых трат на его организацию. Всё-таки собрать в одном месте, да ещё в кулуарной атмосфере, на природе с неким ощущением единства, дворянскую элиту Екатеринославской губернии — это многого стоит. Нужно будет подумать, как сделать такие мероприятия постоянными. Время есть, сейчас собрать никого из дворян не получится, посевная, в вот в середине июня вполне может быть.

Моя мама сегодня была прям иконой благочестия и скромности. И глазки потупит под взглядом Алексеева, и умилительно посмотрит на Елизавету Дмитриевну, после на меня. И вся такая скромница и любезница! Почувствовала матушка, что сынок её наметил роднится с одним из знатнейших родов Екатеринославской губернии. Впрочем, меня это только забавляло.

Я же молчал. Нынешнее поведение Елизаветы Дмитриевны мне казалось слишком нетипичным для неё. Она вела себя покорно, прятала глаза, словом, вела себя даже не как скромница, а как та, которая совершила преступление и сейчас раскаивается. В обязательном порядке нужно будет с ней поговорить откровенно.

— И что же! — неловкую тишину нарушил Алексей Михайлович Алексеев. — Могу ли я поинтересоваться, Алексей Петрович, как вам удалось стать помощником губернатора и в каком вы ныне чине?

— Разоблачил преступность деяний вице-губернатора Кулагина, губернатор поставил меня исправлять всё