Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников Страница 17

— Как это может быть? — удивился Сафонов. — Ни одной опоры в озере нет. На чём же он держится? Только на береговых устоях? Но это же противоречит закону всемирного тяготения!

— Чудак-человек! Если здесь есть такие летательные аппараты, неужели трудно соорудить мост, в центре которого располагается компенсатор гравитации?

Борис смутился. В самом деле, как он не сообразил? Да, многому предстоит ещё научиться и от многих привычных представлений отказаться.

Перешли озеро по чудному мостику, миновали пляж и углубились в тенистые заросли черёмухи, боярышника и рябины. На плодовых кустах краснели и чернели ягоды. Деревья аккуратно подстрижены, в тени тут и там расставлены скамейки, на которых отдыхают мамаши с детьми или люди пожилого возраста.

Вдруг из-за ближайшего куста чёрной смородины послышался детский плач. Борис, который оказался ближе, отреагировал моментально. В следующий миг он уже сидел на корточках перед маленьким мальчиком. На вид тому было лет пять, не больше. Страдающий человечек размазывал по лицу жидкость, которая текла из глаз и носа, и плакал так горестно, что у Сафонова сжалось сердце.

— Что случилось? Тебя кто-то обидел?

— Не-ет! — плач перешёл в рыдания. — Мой котёнок убежал!! Мама подарила на день рождения, а я потерял! Мне говорили — не носи в парк, а я не послушался! Мама не зна-а-а-ет! У-у-у!

Борис достал выглядывавший из кармашка детской курточки носовой платок и тщательно вытер мальчугану лицо. Тот не сопротивлялся. А Сафонова неожиданно накрыло — курносый малец вдруг напомнил его Игорька.

— Как тебя зовут, дружок?

— Ваня.

— Не переживай, сейчас поищем твоего котёнка! Только ты не плачь и никуда отсюда не уходи, хорошо?

Мальчишка кивнул, не переставая рыдать. Подошли инструктора.

— Надо прочесать ближайшие окрестности, он далеко не мог убежать. Забился куда-нибудь в укромное место. — Борис сам не заметил, что стал раздавать указания старшим по положению. Они, впрочем, не возражали.

Пошли в разные стороны, тщательно разглядывая особенно густые заросли. «Конечно, и в коммунистическом обществе бывают ситуации, когда люди плачут, — думал Борис, обшаривая очередной куст. — Маленькие дети, да и взрослые. Наверняка есть измены, предательства... Или нет? Надо будет спросить у ребят».

Подойдя к единственному высокому дереву в округе — это был сибирский кедр, — Сафонов услышал сверху слабое попискивание. Подняв вверх голову, увидел сквозь хвою пушистого зверька, испуганно сжавшегося в комочек в развилке между ветками. Надо лезть. Сколько тут? Метров пять, не больше. Ерунда!

Но когда подобрался к котёнку настолько близко, что мог уже дотронуться до него рукой, тот неожиданно дал дёру вверх.

— Ах ты, паршивец! И что теперь прикажешь с тобой делать?

Прикинул: сучья толстые, его вес выдержат. Но где гарантия, что зверёныш не убежит ещё выше? Дело не в страхе — какой лётчик боится высоты?

— Феоктистыч, слезай! Мы его и отсюда достанем! — Саргенто внизу призывно махал рукой.

Борис подчинился — не привык спорить со старшими. В руках у Владимира увидел что-то вроде детского пистолета с утолщением на конце. Оно оказалось головкой дротика. Прицелившись, «Саргенто» выстрелил в котёнка, которого, хоть и с трудом, но можно было различить среди кедровых иголок. На подлёте к цели заряд выпустил из себя туманный шлейф газа и лёгкий парашютик из сиреневой ткани, окутавшие зверёныша и скрывшие его от глаз наблюдателей. За дротиком тянулась нить, потянув за которую, можно было вернуть «улов» на землю.

— Сейчас успокоится и заснёт! — нажав на кнопку, Феоктистов осторожно травил связующую леску из «пистолета», стараясь не причинить вред животному. — Очень удобное устройство. Стреляет на пятьдесят метров, при этом не повреждает живую цель, а усыпляет её. Так что можно не лазить по деревьям. — Посмотрев на поникшего Сафонова, добавил: — Ты же не знал, что здесь такая штукенция есть! Среагировал адекватно. Я бы тоже полез на твоём месте.

Наконец котёнок был доставлен вниз живым и невредимым. Распутали сиреневое полотно, обнаружили внутри маленький живой комочек, обхвативший себя лапками и мирно посапывающий. Борис взял его на руки:

— Надо отдать малышу!

Мальчик очень обрадовался найденному питомцу.

— А теперь, Ваня, мы проводим тебя домой. Ты свой адрес помнишь?

— Да. Лесная, пять. Мы там с мамой живём.

Инструктора быстро переглянулись. А Сафонов спросил:

— А папа где?

— Он... уехал.

— Ладно, пошли!

Правда, сначала Феоктистов отдал чудо-«пистолетик» пожилому работнику парка. Лесную улицу нашли быстро. Ещё издали увидели женщину, которая в отчаянии бросалась то в одну сторону, то в другую, о чём-то спрашивая редких прохожих. Те лишь отрицательно качали головами и сочувственно смотрели вслед.

— Это твоя мама?

— Да! — Ваня, которому отдали спящего котёнка, вырвался вперёд и помчался к женщине. — Мамочка, Мурзик нашёлся! Эти дяди помогли его найти.

Та обняла сынишку и продолжала так стоять, пока пилоты не приблизились.

— Спасибо вам!!! — её взгляд зацепился за «цойки». — Товарищи военные!

— Вы уж не ругайте его, ладно?

Женщина улыбнулась:

— Не буду! — И, спохватившись, добавила: — Может, зайдёте, выпьете чаю?

— Спасибо за приглашение, но у нас пока дела. Как-нибудь в другой раз. Зайдём Ванечку проведать, можно?

— Конечно! Мы будем очень рады!

— Котёнок через полчаса проснётся. Вы не волнуйтесь.

Отойдя метров на десять, как по команде, все трое обернулись. Красивая молодая женщина и маленький белобрысый мальчик стояли на прежнем месте и смотрели вслед. Ваня помахал рукой, и мама, отчего-то смутившись, помахала тоже.

Возвращались молча. Уже подходя к антигравам, Владимир пояснил Борису:

— Отец этого мальчика погиб, выполняя боевое задание на Земле-10. Ты не знал, я понимаю, когда мальчонку насчёт отца спрашивал.

Радость от прогулки испарилась, как будто её и не было. Сафонов подумал, что люди и в коммунистическом обществе бывают счастливыми или несчастными. Как и в любом другом. Они и здесь будут находить и терять друг друга, особенно если их суровая служба сопряжена с опасностью и риском для жизни. И даже при самом справедливом строе можно встретить женщину с печальными глазами и плачущего ребёнка, который никогда уже не встретит на пороге дома любимого человека и не скажет ему:

— Здравствуй, папа!

* * *