Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская Страница 17

— Все нормально? — Ник облокачивается на прихрамывающий от старости дубовый стол, который тут же кренится влево. — Ох, дерьмо! — он ныряет вниз. — Надо или подложить что-то, или остальные ножки подпилить.

Я скребу по картофелине, пытаясь снять кусочек кожуры. Получается откровенно паршивенько, но я продолжаю, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды парней, и изображаю из себя если не профессионала, то хотя бы не криворукую растяпу.

Ник меряет меня взглядом, в котором издевка читается так явно, что едва ли об этом не кричит. Я сглатываю:

— Кажется, нож затупился, — мямлю еле слышно, опустив взгляд.

— Давай поменяемся, — Ник протягивает мне свой, лукаво улыбаясь на одну сторону, а мне ничего не остаётся, кроме как поджать губы и согласиться. Артур замирает как сурикат, наблюдая с любопытством. Ник тоже ждет, когда я возьмусь за дело.

— Ну ладно, не умею я, — развожу руками и со злостью бросаю нож на стол. — Понятия не имею, почему. И не обязательно на меня так пялиться.

— Ви, тебя никто не осуждает, — ободряюще улыбнувшись, говорит Артур. — Давай я научу. — И подсаживается рядом, показывая.

— Гляди! Большой палец упри вот так. Да, правильно. А теперь надавливай.

Кусочки кожуры летят в ведро перед моими ногами.

— Видишь, не так сложно, — похлопывая меня по плечу, Арт встает и скрывается в кладовке. — Поищу кастрюлю побольше.

Старательно снимая шершавую кожуру, которая все время рвется, я наблюдаю, как длинные тонкие ленты, закручиваясь серпантином, опускаются к ботинкам Ника.

— Как у тебя так получается?

— Что именно? — уточняет он.

— Аккуратно срезать, не порвав ни разу?

Он пожимает плечами.

— Моя стихия.

— Что, картошка — твоя стихия? — посмеиваясь, я отправляю ещё пару очистков в ведро.

— Ножи, — уточняет Ник.

Я смотрю на него, ожидая объяснений. Он указывает на куртку, лежащую рядом. Внутри закреплен кожаный карман, в который вложены серебристые лезвия.

— Ого, — вырывается неосознанно. — Где ты их достал?

— Там же, где и запасные патроны. У парня своего можешь спросить, он тебе расскажет.

— Да уж, расскажет он мне, — хмыкаю я. Нож впивается в картофелину сильнее. — Вероятность, что Шон выложит, чем вы два дня занимались, пропорционально равна тому, что он поделится впечатлениями о наших прошлых совместных выходных.

Улыбка касается глаз Ника:

— Он просто хочет тебя защитить.

Я фыркаю:

— Иногда у меня чувство, будто я разговариваю со стеной. Он такой строгий и серьезный. Причем постоянно, не расслабляясь ни на минуту. — И зачем я это Нику рассказываю? При первом удобном случае он обернет эту информацию против меня. — А вообще это не твоё дело, — добавляю, посылая ему забудь-все-что-я-сказала взгляд, но вместо того чтобы ответить, он смотрит на что-то позади меня. Или кого-то…

— Если из меня постоянно не бьет фонтан эмоций, это не означает, что их нет.

Я оборачиваюсь. Нож падает из рук.

Шон стоит в паре ярдов от нас. Слегка сводит брови, смотрит внимательно, как будто пытается найти ответ на свой невысказанный вопрос. И страшнее всего, находит.

Кажется, я краснею до кончиков пальцев.

— Генератор работает на последнем издыхании, но я запустил систему газового отопления, — он бросает грязную тряпку на столешницу.

Арт с кастрюлей в руках скачет мимо. Поджигает конфорку. Его нож принимается стучать о доску.

— Черт, я так голоден!

Тук. Тук. Тук.

«Черт! Просто Черт!» — проносится в голове. Взгляд Шона скользит по мне, опаляя стыдом. Я хочу вымолвить хоть что-то в свое оправдание, но не успеваю даже рта раскрыть, Шон уходит быстрее.

Ник берет со стола яблоко, покидывает в воздух и, поймав с легким хлопком, откусывает кусок.

— Как неловко, — произносит он, но в голосе слышна усмешка.

Я стискиваю зубы. Начинаю медленно считать. И чтобы снова не сорваться, решаю на время исчезнуть. Поднимаюсь наверх, решив порыться в шкафах хозяев. Знаю, чужое брать нельзя, но моя одежда требует стирки, и было бы здорово найти хотя бы пару подходящих по размеру вещей на смену. Тем более на кухне от меня столько же пользы, как и от чистки овощей.

Я откапываю в глубине гардеробной пару пригодных джинсов и несколько свитеров. Спустя полчаса мне удается привести себя в порядок, наспех помывшись ледяной водой и закрутив в пучок волосы.

Судя по запаху, наполнившему весь дом, Арт приготовил картофель с консервированной говядиной. Едим мы в тишине. И хотя выглядит стряпня ужасно неаппетитно, на самом деле оказывается довольно съедобной. Как только последние ложки жаркого исчезают с тарелок, Ник с Шоном встают и уходят.

Я тяжело вздыхаю. Все-таки обидела. Поднимаюсь и собираю посуду в уже полную раковину. Так как готовил Артур, за мной остается уборка. Сначала я с воодушевлением соглашаюсь, пока не обнаруживаю, что он, словно специально, использовал почти каждую чашку и кастрюлю в доме.

Шона так и не возвращается. Закончив с уборкой, я ставлю последнюю тарелку в сушку, и на мой старенький телефон приходит сообщение от Арта: «Он на заднем дворе. Просто будь помягче, Ви».

Легко сказать…

Я бесшумно спускаюсь на веранду. Здесь даже полы не скрипят. Накинув на плечи пальто, ступаю на расчищенную кем-то из ребят дорожку. В углу двора что-то вроде пристройки — склада. Рядом площадка для барбекю, но сейчас она занесена снегом. Ник и Шон сидят на поваленном стволе, оборудованном в скамью, что-то тихо обсуждая. Если я правильно понимаю, чистят оружие.

— Что-то случилось? — спрашивает Шон. Голос спокойный. Словно ничего не случилось.

Ненавижу, что не могу даже изобразить расслабленность, в то время, когда его она окружает, словно аура. Хочется сказать:

— Какая же я дура. — Много чего хочется сказать, но выходит:

— Нет, просто решила посмотреть, чем вы заняты.

Шон поднимает взгляд, молчит. Я ищу в его лице хоть какой-нибудь признак обиды, но не нахожу. Может, я опять все сама придумала? Или он хорошо прячет эмоции.

Словно почувствовав свою неуместность, Ник встает и, засунув пистолет за пояс, уходит в дом. Я подхожу к Шону и, присаживаясь рядом, произношу:

— Прости, я не хотела тебя обидеть. — Украдкой