Фантастика 2025-75 - Андрей Буряк Страница 1681

Однако рекомендованные Райковым парни производили впечатление людей вполне здравомыслящих и толковых, в морском деле набирались опыта быстро и капитана искренне уважали, тем более — у последнего и выбора-то никакого не было, не идти же в дальний поход с командой из двадцати человек, а именно столько оказалось «охочих». Плюс плотник Спиридон, ныне используемый за шкипера, плюс Том, плюс юнга Лесли — с парусами, положим, управиться и можно бы, при не особенно сильном ветре, однако вот вести бой — совершенно нереально!

У острова Рюген все суда задержались — пережидали внезапно налетевший шторм, а потом при почти полном штиле ждали попутного ветра. Пользуясь вынужденной остановкой, кто-то красил суда, кто-то устраивал купальню, а беглецы-камизары долго молились, опять же — с разрешения господина капитана.

Старшим среди них бы старый знакомый Жан-Жак Лефевр, крестьянин из Виваре, боцман, имевший — как он уклончиво выразился — некоторое отношение к морю. Какое именно — Андрей быстро догадался, глянув на его крутые мускулы и мозолистые ладони — галерный гребец, кандальник! Что ж, дело ясное.

Том гугенотов откровенно побаивался, хотя и сам принадлежал почти что к протестантской церкви, каковой можно было считать англикан, не признававших главенство папы, Бьянка же, наоборот, нашла с ними общие темы и даже по вечерам, после ужина, долго говорила с Жан-Жаком, довольно смело сравнивая последователей упертого швейцарского протестанта Кальвина и голландского католического богослова Янсения…

— Ну ведь и там, и там — божественное предопределение судьбы, самосовершенствование, строгость нравов! Это же все близко, не так?

— И вовсе не так, любезнейшая мадам Тоннер! Янсенисты все же — католики и…

— И иезуиты католики! А сторонники Янсения их ненавидят…

— А король Людовик гнобит и тех, и других, — встряв в разговор, Громов кивнул на небо. — Похоже, завтра с утра все-таки поднимется ветер. Даже ночью уже.

— Мы будем готовы, господин капитан, — месье Лефевр почтительно поднялся. — Ах, этот король Людовик… Эта проклятая война, разорившая нас. Господин Райков уверил, что царь Петр очень хорошо относится к людям нашего рода?

— Вы имеет в виду веру? — уточнил Андрей.

— Именно так, господин капитан.

— Тогда — да. А мятежников, скажу откровенно, ни в одном государстве особо не жалуют.

— Ого! Как там весело!

Вскочив на ноги, Бьянка подбежала к фальшборту, глядя, как сигают в воду моряки стоявшей невдалеке шхуны под английским флагом.

— А корма у них — зеленая, радостная! — присмотревшись, добавила девушка. — И цветы какие-то нарисованы… Ромашки! Как видно, тамошний капитан — человек веселый.

Рига встретила суда — от Рюгена они так и шли вместе, почти что в кильватер — отражающимся в бирюзовых волнах залива солнцем, голубым, с редкими бегущими облаками, небом и звоном колоколов, плывущим над широкой Даугавой, от самого города — к заливу. У причалов и на рейде стояло немало судов, в большинстве своем голландских, немецких и шведских, над красными крышами бюргерских домов гордо возвышались зеленые колокольни церквей Святого Якоба и Святого Петра, а — посередине, между ними — длинный основательный шпиль кафедрального собора, тоже выкрашенный радостной изумрудно-зеленой краской.

— Красивый город! — закрываясь от солнца рукой, Бьянка во все глаза смотрела на набережную. — И с погодою повезло. Только вот ветер — какой-то слишком прохладный.

На взгляд Громова, ветер был как раз тот, что нужно, как и температура воздуха — градусов восемнадцать-двадцать… ну да, для жительницы Барселоны, конечно, холодновато.

— Ой! А вон тот веселый корабль, с ромашками! — хлопнув в ладоши, кивнула юная баронесса. — И название — по-латыни… я могу прочитать — «Белая ромашка»!

— Да, забавное судно, — глянув на причаливающую к пирсу шхуну, Громов крутанул штурвал влево и отдал приказ готовиться к швартовке.

Добропорядочного рижского купца герра Ганса Фидлера Андрей отыскал там, где и говорил Райков — в недешевой харчевне недалеко от Ратушной площади и вычурного дома торговой корпорации «Черноголовых», названной так по знаку их покровителя, святого Маврикия — Черной голове. Харчевня так и именовалась «У дома», хозяин ее — здоровенный, с длинными белыми волосами и бородой, чем-то похожий на викинга, мужичага, откликавшийся на имя Борис, — услыхав про купца, кивнул и, попросив Громова немного обождать, указал на пустующий стол.

— Я велю принести вам пива, — по-английски отозвался трактирщик.

Именно на этом языке, по совету Райкова, и обратился к нему Андрей.

— У меня очень хорошее пиво, сэр. Найдется и ром, не хуже, чем на Ямайке… Вы ведь примерно из тех мест?

Громов повел плечом:

— С чего вы взяли?

— Ваш загар, сэр! Такой — точно из тропиков.

— Так вы и сами, видать, там бывали?

— Бывал, — без обиняков признался Борис. — В молодости служил у Моргана.

— Ого!

Услыхав имя знаменитого пирата, ставшего впоследствии губернатором, молодой человек не смог сдержать восхищенный возглас… и не стал уточнять, на каком именно этапе карьеры господина Моргана изволил служить почтеннейший владелец таверны, ответивший на возглас посетителя самой радушной улыбкой:

— Сколько лет прошло… А я всегда признаю своих, сэр! Пожалуй, я принесу вам и рому… и тотчас же пошлю мальчика за купцом, тот должен быть дома.

Кивнув, капитан «Красного Барона» расположился за столиком со всеми удобствами и, потягивая вкусное пиво в ожидании встречи, с любопытством разглядывал разные, украшавшие стены харчевни штуки типа старых штурвалов, обломков весел, рыбацких сетей и прочего. На небольшой полочке, отдельно, виднелась корабельная астролябия и какая-то мелочь, в числе которой…

Черт возьми! Показалось?

Поставив кружку, молодой человек рывком поднялся на ноги и, подойдя к полке, потрогал накрепко приклеенные к толстой сосновой доске фигурки — трех желтых, с серебряными саблями, воинов. Пешки!

— Ну вот, сэр! Нужный вам человек скоро прибудет. Совсем немного просил подождать.

Обернувшись на незаметно подошедшего хозяина, Андрей посмотрел ему в глаза и спросил прямо, без экивоков:

— Откуда это у вас?

— Чатуранга… — кабатчик хмыкнул и довольно пригладил бороду. — Эти индийские шахматы, должно быть, повидали немало. Один человек подарил их мне лет десять тому назад… Знаете, сэр, он тоже был загорелый, из наших.

— А как его звали?

— Уж и не помню, — пожал плечами Борис. — Да он и не назвался, скорее всего… а если и назвался, так не своим именем, вы ведь понимаете всё, сэр.

— Так он в Риге?

— Никогда больше его не встречал! Такой высокий седой мужчина. Кажется, он добирался в Стокгольм… или оттуда уже возвращался. Ага! —