Роман Злотников - Обреченный на бой Страница 16

— Эй, — ее голос звучал примирительно, — не обижайся.

Грон попытался отвлечься от буйных желаний, полыхающих в паху, и, не поворачиваясь, спросил:

— Каким ветром тебя сюда принесло?

— Каким что? А-а… ты очень интересно спросил. Я прячусь. — Она тяжело вздохнула.

Грон удивленно повернулся:

— От чего может прятаться храмовая гетера?

Она покраснела, но упрямо вскинула голову и с вызовом сказала:

— Я не храмовая гетера… то есть я пока совсем еще не гетера, но буду, буду самой великой гетерой среди всех, ясно?

Грон почувствовал, что его отпустило — сейчас эта девчушка больше походила на рассерженного воробья, чем на предмет похотливых устремлений. Он сделал серьезное лицо и кивнул.

— Точно, самой великой. — Продолжая сохранять серьезный вид, он сосредоточенно осмотрел дровяной двор. — Самое место обзавестись толпой поклонников.

Зеленоглазая снова звонко расхохоталась. Но через несколько мгновений прикрыла рот руками и замолчала, потом быстро окинула взглядом обрез стены, калитку, кучи деревьев, поленницы и повернулась к нему:

— Сюда никто не придет?

Грон пожал плечами:

— Кто его знает, я на дровяном дворе пол-луны. Днем обычно никого нет. Возчики приезжают вечером, за дровами приходят утром и вечером, а днем тихо.

Девчонка серьезно посмотрела на него:

— Мне надо спрятаться дня на три.

— Зачем?

Зеленоглазая вспыхнула, возмущенно дернула плечиком, но Грон смотрел спокойно и доброжелательно. Она вздохнула.

— Я — ученица Сиэлы Тамарисийской. Она принимает одного из систрархов острова Ситакка, а он большой любитель юного тела, и она отправила меня в храм, пока он не уедет.

— Насколько я понимаю, гетера должна услаждать мужчин своим телом, в том числе и юным, или я ошибаюсь?

Девчонка возмущенно фыркнула:

— Я — «белая». Сиэла купила меня десять лет назад, она говорит, что я патрицианка по рождению, у меня слишком нежная кожа. Сиэла говорит, что такая может быть только, если с детства умащивать ее маслами и душистыми растираниями.

— Значит, ты тоже рабыня?

Девчонка возмущенно уставилась на него.

— Гетеры не рабыни, они служат Зее-плодоносице, они принадлежат мужчинам во имя богини.

— Ладно, не важно. А что значит «белая»?

Возмущение в огромных зеленых глазах сменилось удивлением.

— Ты не знаешь?! Но ведь это же всем… Из какой дыры тебя привезли?

Грон хмыкнул и ткнул рукой в сторону белой полосы прибоя.

— До того, как меня загребли за хулу богов и оскорбление храма, я жил в груде Одноглазого.

Девчонка непонимающе уставилась на него. Грон усмехнулся и деланно удивленно посмотрел на нее:

— Ты не знаешь?! Это же всем известно.

Зеленоглазая заулыбалась.

— Я понимаю, прости. «Белые» стоят очень дорого. Они обучаются всему, но первый мужчина получает ее еще девственницей.

— Ну и чем ты отличаешься от рабыни?

— Дурак. — Зеленоглазая вскипела. — Это всего один раз, а потом я стану свободной гетерой и буду сама устанавливать себе цену. Мужчины будут добиваться моей благосклонности, дарить мне драгоценности, умолять меня о встрече. А ты будешь махать своим топором, Колун, и валяться по ночам в своем дерьме.

Грон жестко посмотрел на нее.

— Во-первых, не один раз, а первый, а это не одно и то же, хотя ты этого еще не понимаешь, а во-вторых, от меня ты будешь отличаться только тем, что сама будешь торговаться с покупателем. А за меня это сделает работорговец.

— Ты… Ты… Я… О боги… — И тут она разревелась.

Грон смотрел, как слезы катятся по щекам, как вздрагивают худые плечики, и тут на него накатила волна нежности. Он забыл, что сидящая перед ним девчонка едва на год-другой моложе его нынешнего тела. Он мысленно выругался: «Моралист чертов, толку от твоей морали, ей-то все равно некуда деваться», — неловко наклонился над ней и, обняв, прижал к себе. Она начала сердито вырываться, потом вдруг обмякла и заревела в голос у него на груди.

— Ладно, ладно, знаешь, у моего народа есть пословица: человек предполагает, а Бог, э-э-э, боги располагают. Никому не дано знать, кем он станет, вот я, например, думаю, что буду великим воином.

От такого предположения девчонка удивленно вскинулась:

— Но ты же раб?!

Грон улыбнулся и погладил ее по голове — шелковистые волосы приятно ласкали пальцы.

— Сегодня раб, а завтра… Кто знает?

Девчонка отвернулась, что-то сосредоточенно обдумывая, потом, закусив губу, бросила на него испытующий взгляд.

— Ты хочешь бежать?

Грон расхохотался:

— Не так быстро, мне еще надо кое-что здесь сделать, но, в общем, махать топором, пока ты будешь собирать поленницы мужиков у своих ног, я действительно не собираюсь.

Девчонка сквозь слезы рассмеялась.

— Ну вот и ладушки, — удовлетворенно кивнул Грон, — а то развела сырость, чуть не утопила.

Зеленоглазая опять захохотала, слезы окончательно высохли. Отсмеявшись, она посерьезнела и, уперев в него взгляд своих зеленых глаз, твердо сказала:

— Я хочу бежать с тобой.

Грон опешил.

— Ты… чего?

Девчонка упрямо вскинула голову. Потом решила, что упрямством ничего не добьешься, и шаловливо улыбнулась. Грон тут же почувствовал некоторое напряжение в паху.

— Когда ты убежишь, я пойду с тобой.

«Этого еще не хватало», — обескураженно подумал Грон и мысленно дал себе пинка: так открыться перед сопливой девчонкой, к тому же со скверным характером и ветром в голове… Тут пахло собачьими ямами.

А та, сохраняя на губах кошачью улыбку, промурлыкала:

— Не бойся, я тебя не выдам. — Потом удивленно посмотрела на него. — Ну вот опять.

Грон непонимающе уставился на нее.

— Сиэла говорит, что у меня дар. Часто бывает, что я ляпну что-нибудь от упрямства или из вредности, а потом так и происходит, и сейчас, кажется, так же получилось.

Грон расхохотался:

— Не успел обрести свободу, а уже получил невесту, да какую — самую великую гетеру.

Зеленоглазая смеялась вместе с ним, но как-то покровительственно, как бы зная что-то, что от Грона еще было укрыто. Поэтому Грон быстро замолчал и спросил:

— А сейчас-то ты от чего прячешься?

Девчонка хмыкнула:

— От жрицы-наставницы. Они с Сиэлой терпеть друг друга не могут. Когда Сиэла отдавала меня в храм, та была в купеческих приемных домах, но купцы уехали раньше, и она вернулась. С тех пор страдаю.

— А почему на три дня?

— Ну, я думаю, к тому времени Сиэла избавится от систрарха и заберет меня обратно.

Грон прикинул: если расширить убежище из поваленных стволов у самого обрыва и если она не наделает глупостей… Впрочем, именно в последнем он сомневался. Ей втемяшились в голову странные мысли… А вечером появится Тупая колода… Короче, было над чем подумать.