Deja Vecu [Уже пережитое] - Георгий Евгеньевич Кузьмин Страница 16

– Спасибо. Кстати, я вам вчера говорил про…

– Да-да, конечно, ты можешь уйти пораньше.

– Спасибо, до свидания.

– Угу… – по старой привычке ответил Викторович спрятавшись за монитор.

Собрался я буквально за минуту, одновременно отключая компьютер и натягивая куртку на ту же руку, которая клацала по клавишам клавиатуры. Пара необязательных «пока-до-завтра», и моё тело покинуло место постоянного просиживания своего седалищного нерва, стремясь в сносную прохладу заснеженной и плохо убранной столицы.

– Александр Георгиевич?

– Я?

Голос, возникший с лестничного пролёта, который я только что преодолел в два прыжка, поверг меня в состояние глубочайшей растерянности. Его обладатель выглядел так, что его практически невозможно заметить на непримечательном сером фоном: серая курточка китайского происхождения; потёртые джинсики, родовое дерево которых корнями уходит во все тех же поедателей риса; бесформенная прическа, за которую женщины обычно убивают парикмахеров на месте; бесцветный свитерок, стыдливо прячущийся в вороте куртки; чёрные ботинки, наверное побывавшие везде, кроме глубинных космических пространств. Его лицо было обычным. То есть обыкновенным. Нет, точнее необыкновенно-обычным! До этой секунды я и не думал, что есть такие лица, к которым можно применить слово «обыкновенное». Как будто его и нет вовсе. Ничего примечательного, глаза закроешь, и из памяти словно пылесосом высосет.

Идеальная городская маскировка! Такой тип посреди площади, загруженной тупой толпой, может танцевать кукарачу с зажжённым факелом, обливая всех бензином, и при этом с хохотом материться на чисто японском – никто даже и не подумает взглянуть в его сторону.

Хотя все мои аналитические способности и говорили, что он меня там просто ждал, но по моим ощущениям он возник из неоткуда, словно материализовался из воздуха.

– Александр?

– Да… Я… Что…

– Я Кирилл Павлович Алышев, – спускаясь ко мне, он с ловкостью фокусника выкинул передо мной руку, и возле моего лица бордово-красной молнией промелькнула «корочка» со страшными аббревиатурами. – Мне бы хотелось с вами побеседовать. Вы не будете так любезны проехаться со мной?

– Проехаться? А что за… Ну конечно, если это…

– Ну вот и прекрасно, – нарочито ласково произнёс человек «без лица», беря меня под руку и выводя на улицу.

Там нас встречают «добры молодцы», одетые так же непримечательно. Словно выступая в цирке ассистентами «главного престидижитатора», они хватко принимают меня с рук Кирилла Павловича в свои и такой процессией мы следуем до гладко вымытой чёрной иномарки, уютно припаркованной в тени офисного здания.

– А на предмет чего вы со мной хотите поговорить? – двое усадили меня на заднее сиденье по середине, сами же уместились так, чтобы зажать меня с двух сторон.

– Просто зададим вам несколько вопросов… – сказал Кирилл Павлович с переднего пассажирского сиденья. – Про то, чем занимаетесь. Что интересного делаете. Простая светская беседа, не более.

Всё понятно – под белы рученьки, да в казематы сырые и тёмные. Картина ясна, пора ШМЯКовать эту ситуацию.

– Алексей Павлович! – резко сказал один из конвоиров, перехватывая мою руку, которая потянулась в куртку за ежедневником.

Главный повернулся и вопросительно уперся в меня взглядом.

– Это просто ежедневник! – быстро выпалил я, а то ненароком могут и в ребра от всей души засандалить, чтоб неповадно было. – Мне просто нужно перенести несколько встреч из-за… Сложившихся обстоятельств.

– Конечно-конечно, – улыбнулся он. – Только медленнее.

Тогда я продолжил движение, хотя руку с меня так и не сняли. Книгу через минуту другую у меня в любом случае возьмут посмотреть, так что решение нужно принимать быстро и с филигранной точностью, чтобы исправить этот завуалированный арест.

– Знаете, – начал я, немного успокоив дыхание. – Во всех фильмах и во множестве книг все диалоги проходят после того, как герои выйдут из авто. По-моему очень глупо – на дорогу уходит от получаса до полутора, и сидеть в молчании всё это время нелепо. Столько времени можно сэкономить, если поговорить прямо в машине…

– Ну не всегда, – парировал «Мефистофель», глядя на меня через зеркало заднего вида. – Если диалог в дороге художественно оправдан, то разговор происходит прямо в машине. Да и для сюжетных узлов иногда необходимо помещение, так что разговоры на месте вполне логичны.

– Да вы знаток драматургии!

– А, юношеские увлечения, не более. Кстати, в машине могут быть посторонние…

– А давайте сломаем этот шаблон? – пока я листал ежедневник до нужной страницы, один из «ассистентов Павловича» неприлично уткнулся в мою книгу своим ненасытным взглядом. – К чему нам эти ненужные клише…

– А вам есть, что сказать? – он даже не попытался изобразить, а слегка обозначил заинтересованность.

Ещё несколько страниц, и я найду нужную…

– Мне кажется, я знаю, почему вы меня… Знаю тему нашей беседы.

– О как! Любопытно, – Кирилл Павлович даже обернулся. – Я вас слушаю.

Главное ещё немного потянуть время, иначе у меня просто отберут ежедневник с целью полюбопытствовать об оном содержании.

– Ваша машина полгода назад подъехала к кинотеатру «Juvenility» из которого я выходил в четыре часа дня. Тогда в машине кроме водителя был только один человек. После, мне говорили что была какая-то проверка.

Я сделал маленькую паузу, в которой мои конвоиры успели разыграть этюд «переглядки» в тональности «что происходит?».

– Три месяца и пять дней назад мне звонил генеральный директор этого кинотеатра, и говорил, что к нему приходили и задавали скользкие вопросы. Месяц назад главный бухгалтер был вызван на допрос, и пять дней спустя он уволился по собственному желанию. А две недели назад в пять часов пятнадцать минут мы разминулись с вашей машиной буквально в полминуты, когда она выезжала с парковки кинотеатра.

– О как, – Кирилл Павлович приподнял серую бровь. – Интересные наблюдения…

– Следовательно, – вот она, страница, на которой был написан ключевой день. – Вопросы касаются кинотеатра «Juvenility».

Я быстро вытащил ручку из кармана, чтобы зачеркнуть нужную строчку, а следивший за моей рукой «добрый молодец» уже в открытую изучал содержимое моей книги.

– Палыч, – выпалил он. – Да он же псих!

– Не понял? – нахмурился Алышев.

– Сам ты пси… – моя фраза резко превратилась в тихий стон из-за прицельного удара локтём в печень. Казалось бы, что там бить, размаха-то нет! Но по ощущениям меня словно пропустили через молот и наковальню – резко заболело всё тело, в глазах поплыли круги, а руки набились ватой и стали напоминать непослушные верёвки.

– Это вы, Александр, зря, – его голос звучал точно из колодца – далеко и искажённо. – Мой коллега фигурально выразился. Вспылил, не подумал. А вы сразу детсадовский «самтакой» включаете. Дайте-ка посмотреть причину нашего непонимания.

– О как вцепился! Миш, помоги…

Кирилл Павлович тянул на себя ежедневник, но мои пальцы замкнуло так, что конвоирам пришлось отцеплять меня от книги